Эд, граф Парижский и король Франции. 882-898 гг. - Эдуард Фавр

Арнульф, правда, был бастардом, но его мать была очень знатной, и это обстоятельство, возможно, сыграло свою роль. К тому же еще при жизни Карла III, когда этот государь решал вопрос о том, кто будет ему наследовать, многие высказались за то, чтобы на трон поднялся Арнульф, «дабы факел, оставленный великим Людовиком Немецким, не угас в доме господина»^[531]. Благодаря храбрости Арнульфа и тому факту, что он был единственным дееспособным Каролингом^[532], не имевшим серьезных конкурентов, о его незаконнорожденности, которая при других обстоятельствах стала бы непреодолимым препятствием для возвышения, современники как будто забыли^[533].

После восшествия на престол, случившегося в середине ноября 887 г., Арнульф объезжал свое королевство, гордый новым саном, щедро вознаграждая за оказанные услуги либо приобретая новых сторонников за счет розданных милостей. В Регенсбурге он отпраздновал Рождество на торжественном собрании посланцев разных народов, подчинившихся ему. В этом городе, любимом месте жительства его отца, он оставался до середины февраля 888 г., потом проехал Баварию, Каринтию и на Пасху вернулся в Регенсбург, счастливый, похоже, что в качестве короля посетил места, где прошла его юность. Но это не было поведением государя, способного претендовать на Западную империю. Потеряв несколько драгоценных месяцев на триумфальный объезд своего королевства, Арнульф наконец понял, что империя Карла III расползается на лохмотья у него под руками и самое время что-то предпринимать. Поэтому он через Шпейер, где провел конец мая, вернулся во Франкфурт, чтобы созвать там во второй половине июня ежегодное весеннее собрание^[534]. Во время этой поездки он встретился в Вормсе^[535] с Фульком, приехавшим к нему с двумя своими епископами-суффраганами, Гоноратом Бовезийским и Гетилоном Нуайонским, а возможно, еще и с Додилоном Камбрейским^[536]. Последовал ли Фульк за Арнульфом во Франкфурт или остановился в Майнце, чтобы присутствовать на общем соборе немецкого духовенства? Это не очень важно. Несомненно, он растолковал Арнульфу — и это было целью его поездки, — что королевство, власть в котором только что узурпировал Эд, по праву причитается ему [Арнульфу], что Эд не принадлежит ни к какой королевской династии, что единственный из еще живущих Каролингов — ребенок, юный телом и умом и поэтому неспособный держать бразды правления самостоятельно, что Западно-Франкскому королевству грозит страшное норманнское нашествие; таким образом, он уговаривал Арнульфа прийти и наложить руку на причитающееся ему королевство^[537].

Похоже, он временно убедил Арнульфа, который на больших собраниях во Франкфурте во второй половине июня принял решение, враждебное Эду: выступить на Вормс^[538], чтобы оттуда грозить Эду; если он согласится пойти на сделку, поставить ему условия, в противном случае напасть на него, пройдя через Реймс, дававший доступ в Западно-Франкское королевство. Таким был план, который Эд расстроил почти сразу же, примирившись с большинством врагов благодаря победе над норманнами; реальный результат этой победы был намного скромней резонанса, какой она получила, и морального эффекта, который произвела.