Судьба и воля - Лев Клиот

Во время восстания в лагере он прихватил у убитого офицера охраны парабеллум и, в отличие от Бориса, не сдал его, а берег до случая, который ему и представился так удачно. Он вошел в кабинет начальника отдела снабжения, никем не остановленный, подошел к столу, положил перед собой пистолет и спросил у ошарашенного эсэсовца: «Ты меня помнишь?» – и тот, к удивлению Феликса, утвердительно покачал головой: «Да, помню». Тогда Феликс сел, взял парабеллум в руки и, направив ствол в лоб потерявшему дар речи нацисту, произнес небольшую речь: «Итак, первое, что я хочу сделать – это выстрелить тебе в голову. Второе, что я мог бы сделать – сдать тебя в полицию. Но мы поступим следующим образом: я буду приносить тебе счета на снабжение „Люфтганзы“ всем – от топлива и запчастей до продовольствия, и ты будешь платить мне столько, сколько будет в тех счетах обозначено в графе „total“».

Феликс получал сумасшедшие деньги в течение восьми лет. Когда сумма достигла сотен миллионов марок, афера раскрылась. Эсэсовец застрелился. Феликс бежал в Южную Америку. Через год его поймали и доставили в Германию. Шесть месяцев он отсидел в тюрьме, выплатил в казну пятнадцать миллионов марок и был выпущен на свободу. Оставшиеся «копейки» вложил в строительство в Европе и на островах Карибского бассейна. Стал почетным послом одного из небольших государств этого региона и долларовым миллиардером.

Залесский остался при своем мнении в выборе жилья. Он любил суету городских улиц, разноцветье и гомон пляжа, кипение жизни. И в результате Феликс чаще приходил на своем катере к его пристани и проводил время в обществе Бориса и его окружения, чем принимал Залесских в своем шикарном поместье.

Да, Борис любил пляж со всем особенным колоритом этого места, не сравнимого ни с каким другим по возможности увидеть те человеческие качества, что скрывает окружение жилищ, городских улиц, салонов автомобилей и одежды, придуманной людьми защиты сокровенных тайн их тел. Одежды – этой цветистой театральной ширмы, способной ввести в заблуждение самого проницательного наблюдателя.

Пляж всех раздевает и все обнажает.

Пляж сбивает спесь с одних и придает уверенности другим. Одно движение, сброшенное платье – и Золушка превращается в королеву, а если наоборот? Две вещи – внутреннее благородство и непосредственность, позволяют сохранить достоинство.

Три-четыре месяца в году он проводил в Жуан-ле-Пен. Стали традицией встречи с партнерами на его террасе, в близлежащих ресторанах обсуждались сделки. Его друзья, добившиеся в своей жизни немалых высот, промышленники, банкиры, финансисты признавались ему:

– Ты умел наслаждаться жизнью всегда, а мы откладывали все на потом. Мы делали деньги, забывая, для чего они нам, а ты зарабатывал, не переставая ими пользоваться для удовольствия.

В Жуан-ле-Пен проходили одними из первых в истории соревнования на первенство мира по водным лыжам. В начале пятидесятых на Лазурном берегу возникла школа и традиции водных лыж. Борис близко сошелся с одним из легендарных тренеров этого вида – Сержем Адамо. Ему было далеко за пятьдесят, но выглядел он великолепно. Худощавый, пропитанный солнцем, словно канатами перетянутое мускулистое тело.

Борис с первого раза устоял на лыжах, не давая катеру, которым управлял Адамо, остановиться. Они упражнялись целый сезон, пока Серж не признал его готовность соревноваться с ним самим.

– Ладно, крутой перец, попробуй меня переплюнуть с одной лыжей и трамплином.

Начался новый круг противостояния. Борис иногда не мог заснуть, изобретая собственные финты. Ему во что бы то ни стало нужно было выиграть в этой гонке характеров. С какого-то момента за ними стали наблюдать все завсегдатаи пляжа. Джекки не на шутку встревожилась

– Серж – профессионал, ты не должен сходить с ума, в конце концов кто-нибудь из вас сломает себе шею.

Но Залесского уже нельзя было остановить. И он придумал ход. Он слышал, что в Штатах один парень катался по воде вообще без лыж, в Жуане этого не делал никто. Он сказал Джекки, что ему нужно уехать на неделю в Париж, а на самом деле отправился в Сен-Тропе, нанял там катер и, договорившись с его владельцем, молодым парнем Госсом Деладье, неделю, к великому удивлению того, учился скользить по воде на ногах. Он очень быстро понял, что все дело в скорости: она должна быть значительно выше, чем при использовании лыж. Но стало понятно и то, что это весьма опасно. Ему пришлось выдержать нелегкий разговор с Госсом, тот всерьез опасался ответственности в случае травмы, но все решили деньги. Через неделю катер с Деладье был в Жуан-ле-Пен. Никто ничего не подозревал. Только Адамо, когда увидел, что Борис разговаривает с парнем в незнакомой лодке, поинтересовался: «Что за игрушка?».

– Хочу попробовать ее на ходу, может быть, куплю.

Борис ждал подходящей погоды. И когда на следующий день море представляло из себя ровную бирюзовую гладь, пригласил Сержа прокатиться по привычному маршруту. Тот, решив, что помогает Борису протестировать новый катер, сделал несколько кругов, вызвав у наблюдавших с берега болельщиков аплодисменты. Джекки, чувствуя недоброе, прицепилась к мужу со своими уговорами «прекратить испытывать судьбу».

– Мадам! – Он всегда называл ее так, когда его решение было непреклонным. – Я вас не подведу, главное – не закрывайте глаза, когда я в вашу честь сделаю этого французика.

Он шутил, но его глаза хищно сузились, пристально следя за критически рискованными разворотами противника. Когда пришла его очередь, он разложил на мостках лыжи, повозился для виду с их креплениями и вдруг, не надев их, опустился в воду. Госс, повинуясь его знаку, вывел катер на предельную скорость. Борис только успел услышать многоголосый вскрик: «А лыжи?» – но он уже несся на натренированных ногах, вначале – на обеих, потом – попеременно то на одной, то на другой, взметая веером фонтаны брызг. Публика замерла, раскрыв рты в полном молчании, только рев двух мощных двигателей и свист рассекаемой голыми ступнями воды долетал до берега.

Это был триумф!

Серж пригласил отметить свое «поражение» в ресторане.

– Tы выставляешься? – удивился Борис.

– Я приглашаю, а там посмотрим, – и тихо, на ушко – Кто из нас миллионер?

Джекки пригласила подружек, Серж был со своей дамой, как он говорил, «дамой сезона». Позвали и Госса, тот тоже успел прихватить местную девчонку. Когда компания доела последнего лобстера, и они вышли покурить на берег, вдыхая вместе с дымом сладостный вечерний средиземноморский воздух, Серж высказался по сути произошедшего:

– Я слышал о таких фокусах, что ты сегодня вытворял. Американцы, как всегда, впереди планеты всей. Ты – отчаянный парень, рисковый. Могу признать, что ты меня обошел. И еще, вот что я тебе скажу – в этом стиле без лыж я тебе не соперник. Возраст не тот: можно легко сломать голень, а можно и вообще нахрен разбиться. Я не могу рисковать, у меня ведь нет миллионов, тренерская работа – вот все, что у меня есть. Так что поздравляю, и не забудь оплатить счет!

Они рассмеялись. Борис обнял француза: