Дневник. 1914–1920 - Прасковья Мельгунова-Степанова

14 декабря

Вчера распространились слухи, что Ленин и Троцкий арестованы «правительственными» (какого правительства?) войсками, которые захватили Смольный и все вокзалы. По другим версиям, Ленин и Троцкий бежали в Москву.

По слухам, от Осколкова военная контрразведка, искавшая шпионов и сегодня занятая большевиками, установила, что в Москве работают три немецких штаба и что сюда ежедневно прибывают партии военнопленных, одетых в русскую солдатскую форму. Зачем? Контрразведка успела спасти многие материалы, например документ о том, что «Социал-Демократ» получил 75 000 рублей от немцев. Начальником контрразведки назначен известный им немецкий шпион. А в Москву главнокомандующим назначается Ермолов, то есть Муравьев (бывший пристав московский, Ермолов, который переменил фамилию и командовал войсками против Керенского).

Чайковский здесь. Кооператоры дали только 100 000 в распоряжение Учредительного собрания и обещали 4 1/2 миллиона, промышленники же ничего не дают, не верят и ждут спасения от диктатуры. Покровский у нас на заседании «Гол. М.», еще до бойни, сказал, что он знает, что Ленин получил деньги от немецких социал-демократов.^[203]

15 декабря

Сегодня утром заняты большевиками все частные банки в Москве. Во главе экспертов стоит известный Антонов, который должен вообще создать и укрепить тыл для борющихся с Калединым. Очевидно, занятие банков стоит в связи с тем, что большевики подозревают, что банки субсидируют Каледина.

Верховский поехал делегатом от эсеров в Киев. Сегодня в трамвае девочка-ученица села через переднюю площадку, кондукторша стала грубо высаживать ее, ссылаясь на постановление Советов, не разрешивших учащимся ездить (на трамваях), пока бастуют городские учителя. Публика заступилась за девочку, особенно солдаты, которые прямо потребовали, чтобы вагон шел дальше и окружили девочку. А в поезде кондуктор выпроваживал мешочников из II класса, приговаривая: «Вот, когда Троцкий издаст указ, чтобы без билетов ехать, тогда и садитесь, куда хотите». Симсон передавал со слов Кистяковского, что в Петербурге издан указ о конфискации всего имущества П. П. Рябушинского. Бедная Мария Спиридонова, она не верит в предательство Деконского – она его любит; теперь она затребовала весь (следственный) материал о нем себе.

18 декабря

Зинаида Рейнбот говорила Симсону, что союзники не вмешиваются в нашу анархию, чтобы дать возможность своим насмотреться на ужасы социализма, потом они (якобы) вмешаются. Национализированы банки. Нашлось 65 штрейкбрехеров. Служащие Государственного банка уговаривают всех служащих ходить в банки, пока нет денег (а их нет совсем – государственная экспедиция забастовала) и сидеть, чтобы все убедились, что не из-за их забастовки, а из-за большевиков нет денег.

19 декабря

П. делал операцию цыганке из Яра, она говорила, что на днях туда приезжали два «небольших» большевика с массой шампанского, вызвали цыган, устроили пение и пляску и прокутили 40 000 рублей в вечер.

Заседание домового комитета – действительно, центрострах! С. слышал, что Воронеж взят Радой, а Катя, приехавшая оттуда, говорит, что там все спокойно и во влас ти большевиков.

Мы начинаем не верить в Учредительное собрание. Немцы все распространяются – уже пять военных миссий в России. Говорят, что 21-го в Москве будет монархический переворот. То же говорилось раньше про ночь с 14 на 15 декабря, говорилось, что офицеры произведут ложные, безвредные взрывы, займут казармы и расправятся с непокорными – ничего не было. Пока факт тот, что из деревень около Нового Иерусалима приехало много красногвардейцев «защищать Москву». Звали их на казаков и Раду, но соглашались одни мальчишки. Это от Ани. Сегодня была сильная стрельба, как будто в Замоскворечье.

21 декабря Вчера на заседании Городского комитета н. с. постановили послать всем членам письма с предложением распространять идею неплатежа налогов. В Союзе защиты Учредительного собрания приехавший из Петербурга делегат передавал, что в Смольном очень прислушиваются к немцам (к немецким миссиям) и так как граф Кейзерман за открытие Учредительного собрания, очевидно, оно будет открыто. Вообще начинаются послабления, очевидно, в связи с ужасными условиями немецкого мира.

23 декабря

Народный банк был на днях открыт неприкосновенным, здесь с ним перестарались, в Петербурге его и не трогали.

Слесарь с.-р. с железной дороги бросает службу, не желая работать с большевиками, его спрашивают: «На что жить будешь?» – «Собрал немного». – «Сколько?» – «Шестнадцать тысяч рублей – с меня хватит!» Племянница Крашенинникова везла пуд меда и пуд пшена, хотели обыскивать, она не дает: «Да что вы ищете?» – «Провиант». – «Ну, у меня нет провианта, а только мед и пшено». Оставили с растерянными лицами. Ехать в поездах ужасно: сиденья ободраны, окна выбиты, все медное отвинчено, откидные верхи сломаны, в уборные нет доступа.

1 января 1918 года

Были несколько дней у Ани на даче. Там, на Поповской фабрике постановление – «идти просить Сергея Максимовича (Попова) вернуться и ввести все «по-старому», потому что нет хлеба и рабочие, и крестьяне очень испугались. Кроме того, там в потребиловке (местный клуб) говорят, что вся Россия уже решила к старому режиму вернуться, не соглашаются только две губернии: Московская да Петербургская (?!) Были у Сашечки, она рассказывала, что видела Толстую, бабушку Вырубовой, и та ей говорила, что у нее была мать Вырубовой – Танеева и была весела, как никогда, и мечтала пожить в ее чудесном имении. О Вырубовой же Сашечка слышала следующую версию: когда Коллонтай и Ленин изверились в социальной революции, Коллонтай решила отыскать Вырубову, явилась к ней, и они вдвоем составили план возведения на престол Алексея при регентстве Леопольда Баварского и Павла Александровича. По Сережиному рассказу одна его знакомая была у Ленина с ходатайством за Третьякова. Ленин послал ее со своей карточкой в свою канцелярию, и там к ней вышла Вырубова, которую она знает лично.