Последний бой. Кто освободил Прагу? - Алексей Пишенков

Незадолго до полуночи таким образом служащий радио Йозеф Моравек неожиданно сам для себя появился в Чернинском дворце в качестве официального посланника Чешской Народной рады. Вскоре от него даже поступила и первая информация с «переговоров» – Франк требовал, чтобы с чешской стороны перед ним стоял представитель, по его собственым словам, «соответствующий ему самому по положению»^[93]. В это же время в самом разгаре были и переговоры другой чешской делегации на улице Под Каштанами с представителями гестапо и СД Герке и Вейнманом, также вроде как от лица ЧНР…

Но от прямой встречи с К. Г. Франком Чешская Народная рада тем не менее почему-то отказалась, вместо этого провозгласила свои собственные условия для вступления в переговоры:

«Необходимо договариваться о капитуляции немецких вооруженных сил. Место встречи – Староместская ратуша (мэрия. – Прим. авт.), как важный исторический объект. Сообщить, кто явится на переговоры – высокие военные чины, имеющие возможность и ответственность подписать и обеспечить капитуляцию. Вооруженные танки убрать от близости Староместской площади на другой берег Влтавы» (прямой перевод автором оригинального чешского текста).

Судя по всему, повстанцы или, по крайней мере, члены ЧНР, их в тот момент представлявшие, были почему-то твердо убеждены в том, что немцы вообще не собираются делать ничего, кроме как незамедлительно капитулировать, а их собственная роль заключается уже лишь в том, чтобы показать им, немцам то есть, где и как эту самую капитуляцию надо осуществить … Из заявлений ЧНР этим вечером, сделанных по радио, видимо, специально для немцев, можно было услышать, что «…Третий рейх уже полностью капитулировал…», а «…американские части стоят у ворот Праги…». Хотя ни то ни другое, естественно, не являлось правдой. Самим же немцам или их представителям предписывалось ни много ни мало, а «…направиться с белыми флагами к ближайшим органам военной комиссии Чешской Народной рады, которые обозначены белыми нарукавными повязками с написью RG…» (RG-Revoluční Garda – Революционная гвардия. – Прим. авт.)

Параллельно с бурной деятельностью Чешской Народной рады и штаба «Бартош» на Бартоломейской улице, естественно, проходили и другие попытки взаимных контактов на самых различных уровнях между повстанцами и властями. Например, некая группа людей в старой чешской военной униформе в ночь с пятого на шестое мая также требовала аудиенции у военного коменданта Праги и командующего всеми силами Вермахта в городе, генерала Рудольфа Туссена, полковник чешской жандармерии Ян Воженилек, практически по собственной инициативе, вошел в контакт с германским командующим «Крепости Прага» генералом Мюллер-Гебхардтом, также различные действия предпринимали и другие чехи, в том числе члены кабинета протекторатного правительства. Но все это, судя по всему, не имело в конечном итоге никакого существенного влияния на развитие событий и было забыто в анналах истории…^[94]

Этим вечером к повстанцам в городе начали просачиваться также и слухи о приближении власовских войск.

В 21.30 в штабе «Бартош» получили информацию о появлении одного танка и группы русских солдат в немецкой униформе под командованием некоего лейтенанта в районе Хухле.

В 22.30 в штаб «Бартош» пришло по телефону уточнение: около десяти тысяч человек личного состава, судя по всему из армии Власова, девять танков и другая техника движутся к Праге. Авангард уже видели у казарм на Смихове.

В 23.40 сообщение о том, что два танка власовцев проехали через Хухле, еще через десять минут, в 23.50, звонок с Радотина – и там появились власовцы, несколько разных бронемашин, танки и пехота…

Т-34/76 РОА под восторженные крики местного населения проезжает по одной из пражских улиц.

Генерал Карл Кутлвашер появлением власовцев поздним вечером пятого мая был полностью обескуражен. Ни он сам и никто другой в его штабе в тот момент не понимали, как и зачем эта непонятная военная сила идет в город, кто и когда вел с ними переговоры, каковы цели этих неожиданно появившихся с запада русских в немецкой форме?… Насколько им можно верить?… Успокаивающими были лишь сообщения о том, что дивизия Власова якобы вышла из подчинения Вермахта, а военнослужащие ведут себя с чешским населением дружелюбно, повсеместно, куда придут, братаются с повстанцами, раздают людям какие-то листовки о «совместной борьбе против фашизма и большевизма» (см. приложения-документы), на форме у многих были прикреплены чешские триколоры, которые в принципе никак не отличались от дореволюционных российских… Также было известно и о нескольких стычках власовцев с немцами по пути следования, но на этом вся ясность в общем-то и заканчивалась. Тем не менее никаких конкретных действий по выяснению обстановки, выходу на контакт с власовцами или какой-либо вообще реакции, которой можно было бы в подобных случаях ожидать от военного руководства восстания, ни из штаба «Бартош», ни из штаба «Алекс» в тот момент не последовало…

А повстанческое радио как раз примерно в это же самое время, и снова не очень понятно по чьему приказу, высылало в эфир очередные воззвания: «…Баррикады!.. Ставьте баррикады!.. Окружить врага и оборонять наши позиции!.. Призываем всех военных, полицейских, служащих таможни и просто вооруженных граждан, которым еще не были поставлены боевые задачи, собирайтесь в группы, ликвидируйте очаги сопротивления! Никто с оружием в руках не должен остаться в бездействии! Призываем граждан с окраин: перекройте баррикадами все подступы к городу и защищайте их всеми силами! Будте бдительны и сражайтесь всю ночь!..» (прямой перевод автора с чешского).

* * *

В долгое время пропагандируемой официальной послевоенной «Истории пражского восстания в мае 1945 года» вы нигде не найдете описаний всеобщего хаоса и неуправляемости ситуации со стороны восставших, так как никто из пришедших в результате этого всего к власти, естественно, не был особо заинтересован в правдивом изложении реальных событий. Не говоря уже о фактах полной безответственности и преступной некомпетентности большинства людей, взявших на себя право управления массами в тот ответственный момент. Но если в событиях четвертого и пятого мая при, так сказать, становлении сил восставших под предводительством Чешской Народной рады многое можно было списать на это самое «становление» и связанные с ним начальные организационные трудности, то непосредственно с описания позднего вечера пятого мая уже начинаются серьезные несостыковки «официальной версии» даже с существующими в свободном доступе документами и публикациями, включая протоколы собраний и постановлений самой Чешской Народной рады в эти дни, для тех, кто не поленится их внимательно почитать.