Иван Ильин. Монархия и будущее России - Игорь Зернов

Вполне возможно, что западная культура соответствует потребностям народов, но она никак не соответствует русским потребностям, силам и заданиям. У Запада свои заблуждения, опасности и болезни. «Нам нет спасения в западничестве»^[207], – утверждал Ильин.

История России до начала XX века, до революций 1917 года есть, полагал философ, образование, развитие и расцвет единого и цельного организма – Российской Империи, со множеством различных и самым тесным образом взаимосвязанных частей. Как подчеркивал Ильин, именно самодержавная монархия, с ее авторитарной государственной властью, явилась той формой государственного устройства, в которой Россия сложилась и расцвела как государство. Поэтому крушение монархии в России в феврале 1917 года Ильин считал и крушением российского государства. Сама по себе монархия, считал Ильин, не была причиной обострившихся на рубеже XIX и XX столетий социальных конфликтов. Он не идеализировал монархическое прошлое России, признавал многие ее недостатки. Однако все же самодержавная монархия и соответствующая ей Империя – это, по его мнению, органические для России формы государственного устройства и единения. В обосновании своих взглядов об органичности монархии для России Ильин особенно подчеркивал творческий потенциал русской монархии, исходя из того несомненного факта, что инициатором прогрессивных реформ в России была неизменно монархическая власть.

Не игнорируя реальных опасностей монархизма, как-то: «вредной централизации», касты, средостения, бюрократии, временщичества, бесправия и обскурантизма, извращенной центростремительности»^[208], – Ильин все же подчеркивал, что они «…не составляют самой сути монархизма»^[209], что монархия в России была хотя и самодержавной, но не абсолютной, она не исключала ни народного представительства, ни местного самоуправления (вечевые сходы, земства, Земские Соборы, артели, кооперативы и т. д.). Центростремительность – это то, что являлось основой постепенного превращения России в единую великую державу. Этот процесс, по Ильину, вовсе не сводился к тому, что государственная власть пыталась полностью охватить и подчинить себе все сферы социальной жизни. Главное в этой централизации инстинкт национального самосохранения, необходимость единения русского народа в условиях постоянной угрозы нападения со стороны иноземцев, необходимость управления огромной по размерам и этнически, культурно дифференцированной страной. Что же касается государственно-административного аппарата, то он, как писал Ильин, «…в исторической России (тринадцатый – девятнадцатый века)… был технически слаб и беспомощен и совершенно не мог проработать силою принуждения огромную пространственную толщу нашей страны»^[210].

Время преобразовательной деятельности Петра I Ильин считал одним из самых важных периодов в истории России Он высоко оценивал деятельность Петра I, его стремление пробудить самостоятельную силу народа, реформировать не соответствовавшие изменившимся условиям государственные структуры. «Русское самочувствие проснулось, и началась эпоха русского национального самосознания, не законченная и доныне… России, русскому духу… надо было… открыть себе доступ к своей цивилизации и светской культуре и внести религиозно – православный дух, Иоанновский дух любви и свободы в свое светское национальное самосознание, в свою новую национально-светскую культуру и национально-светскую цивилизацию. Эта задача, – писал Ильин, – не разрешена нами еще и поныне, и разрешением ее будет занята грядущая Россия»^[211]. Конечно же, здесь Ильин говорит о создании государства, способного, не меняя своей самобытной сущности, национальной специфики, развиваться и обеспечивать процветание народа в изменяющихся исторических условиях.

В разные периоды своей жизни Ильин обдумывал и анализировал причины русской революции. Вопрос об истоках и характере революции никогда не переставал волновать Ильина.

Важнейшими причинами революции оказались, по Ильину: неразвитость народного правосознания; ослабление государственности; бедность, хозяйственная бесперспективность народной массы, ее сильная политизация в условиях отсутствия необходимого для значительной политической свободы уровня правосознания. Наиболее важно, вероятно то, что, как полагал Ильин, именно государственная незрелость русского народа, в том числе немалой части русской интеллигенции, считавшей революцию спасительной для России, – эта незрелость явилась причиной того, что не были осуществлены намеченные самодержавием реформы, и произошла революция.

Ильин, по сути дела, разделял социально-политический кризис в России конца XIX – начала XX веков и собственно революцию, – в том смысле, что считал путь социально-политических, экономических реформ наиболее предпочтительным для России, могущим преодолеть кризисные явления в политической, хозяйственной жизни и, в конченом итоге, модернизировать российское государство в рамках самодержавной монархии.

Таким образом, конфликт между интенсивно развивающимся в России гражданским обществом и традиционными институтами самодержавия Ильин считал возможным разрешить в рамках реформ, исходящих от самого самодержавия, стремящегося не к тому, чтобы хоть как-то сохранить свою власть, но к действительному прогрессу гражданского общества, организуя его развитие.

Ильин не отрицал необходимости социально-политических преобразований в России на рубеже веков. Но преобразования эти не должны потрясать самих основ государственной жизни, не должны приводить к гражданской войне, к анархии. Как полагал Ильин, реформы царского правительства дали бы возможность развиться в России «среднему сословью», которое является предпосылкой широкого участия граждан в государственной жизни, обеспечения все большей политической свободы. Революционеры в России стремились вовлечь широкие народные массы в разрешение назревших серьезных социальных, политических, экономических проблем. Но русская интеллигенция не сумела «…выдвинуть и провести необходимую новую русскую форму участия народа в осуществлении государственной власти»^[212]. Невоспитанность, неорганизованность массового народного правосознания, преобладание индивидуализированного инстинкта, то есть стремление к самостоятельному жизненному устроению, склонности «…человека «быть о себе», стоять на ногах, самому строить свою жизнь, иметь свое мнение и расширять предел своей личной власти над вещами»^[213], – преобладание этого индивидуализированного инстинкта над индивидуализированной духовностью, то есть личным духовным характером, личным правосознанием, личным разумением государственных необходимостей и задач России, – все это, по Ильину, явилось важнейшей причиной революции в России.