Женское лицо СМЕРШа - Анатолий Терещенко

Так близко перед глазами он её ещё не видел. Виктор вдохнул до этого неуловимый запах здорового женского тела, блеск глаз с поволокой, набежавший румянец щек и подумал: «Способность женщины краснеть — наверное, самое характерное и самое человеческое из всех человеческих свойств, свидетельствующих о её непорочности. С красотою женщины, в общем-то, увеличивается её стыдливость».

Машина, урча и буксуя задними колесами на влажном глинозёме, буквально не скатилась, а сползла за высотку к березовой роще. И в это время раздался третий взрыв. Снаряд разорвался точно там, где ещё минуту назад находилась машина.

— Волшебник и спаситель всех нас, — выкрикнула Лида и опять волнительно поглядела на Малоземова. Солдаты тоже вместе с водителем стали хвалить его за волевой и мудрый совет в приказной форме.

Переждав обстрел, через минут десять машина двинулась низиной, прикрытой с западной стороны длинным взлобком, поросшим густым березняком. К обеду доехали до указанной точки и встретились с руководством и другими сотрудниками отдела. Переместившись на новое место — на окраину небольшого хутора — отдел СМЕРШ дивизии занял небольшую избенку. Разгрузка прошла быстро. Теперь здесь по сравнению с блиндажной жизнью четче слышалась невообразимая мешанина басовых, грубо ворчащих звуков — это рокотала канонада. В сплошной вой слились внезапно появляющиеся очаги пулеметной стрельбы, взрывы авиабомб, снарядов и мин, рев проносящихся самолетов-штурмовиков и рокот грохочущих траками гусениц танков. Земля в такие моменты уходила из-под ног. Писать, конечно, было невозможно. Потом, когда внезапно стихала эта лихорадка боевого столкновения, наступила звенящая и тревожная тишина, готовая в любую минуту взорваться откуда-то прилетевшей немецкой миной, снайперской пулей или возникшей очередной фронтовой какофонией. И все они охотились за жизнями противной стороны.

Лидии Ваниной запомнился ещё один эпизод, который восприняла она как «фронтовой спектакль». Это произошло во время поездки в один из полков дивизии, где надо было застенографировать показания раненого немецкого летчика, близко стоящего к руководству люфтваффе.

Проезжая мимо заграждений из колючей проволоки, выстроенной неприятелем, она вместе со следователем капитаном Костей Вер-ненко отчетливо услышала по громкоговорителю доносящиеся песни и марши нацистской Германии. Только закончилась маршевая песня «Знамена ввысь…» Хорста Веселя, как началась другая в темпе фокстрота «Лилли Марлен». Немецкая фрау хрипловатым голосом напевала что-то вроде верности в ожидании. В песне были такие слова, что Лилли будет ждать солдата. Эту фразу Лида тут же перевела капитану и водителю.

Костя взял и срифмовал:

И фриц в тоске по своей хате,

Теперь он вынужден страдать,

Видать и немцу плоховато

Без баб в России воевать?!

Водитель остановил машину, и все трое стали слушать эту бодрящую и одновременно тоскливую для солдат вермахта песню, ещё недавно увлекающую молодежь на танцы. Немцы пластинку с модной песней прокрутили несколько раз, и вдруг, словно с ясного неба, обрушилась лавина грома. Где-то взявшиеся наши громкоговорители контрпропаганды выстрелили советской песней «Катюша». Немка Лилли Марлен сдалась на милость нашей российской Катюше. Загремела сначала приподнятая музыка, а потом полились нежные и звонкие слова довоенной песни, ставшей во время войны одной из самых желанных:

Расцветали яблони и груши,

Поплыли туманы над рекой.

Выходила на берег катюша,

На высокий берег на крутой…

Она заглушила хрипловатый голос немецкой исполнительницы. Фашисты тут же выключили свой проигрыватель. Вдоль нейтральной полосы и на сторону позиций неприятеля неслись свежим ветерком слова этой задорной песни.

Когда прекратилась мелодия советской песни, немцы продолжали молчать.

— Ну что, Лидия Федоровна, мы с вами были не только свидетелями, но и участвовали в бою, в бою рукопашно-музыкальном и, как видите, выиграли его. Так же выиграем и войну. Осталось недолго сопротивляться гитлеровцам, — проговорил образно следователь.

— Да, это же готовый сюжет для стихотворения. Тут нужен поэт, — с восхищением об увиденном концерте и услышанной песне проговорила Ванина.

— Напишет кто-либо со временем…

— Обязательно напишет, — утвердительно согласилась девушка. Пройдет время. Закончится война, и она встретится с этим стихотворением уже в двадцать первом веке глубокой старушкой. Принесёт и вручит ей это послание с войны правнук Алексей. Оно так и называлось — «Катюша». К сожалению, не найдя автора, она подумала:

«А может, его написал тот следователь, который ехал со мной в машине и был таким же, как и я, свидетелем необычайно-трогательной картины».

Вот слова послания:

Ползет букашка по погону,

А каску солнышко печет…

Мы загораем в обороне —

Стрелковой роты третий взвод.

Затишья месяц. Редкий случай.

На фронте всё без перемен.

К нам через мины и «колючку»

Ползет мотив «Лилли Марлен».

Чужая фрау хриплова

то Твердит: «солдата буду ждать…»

Видать и немцам плоховато

Без баб три года воевать.

И так мотив тревожил душу,

Что молвил взводный с матерком:

«А ну, боец, давай «Катюшу»!

Да непременно с огоньком!».

Взял гармонист ремень на плечи.

Гармошка враз отозвалась.

Со дна траншей «Лили» навстречу,

«Катюша» гордо поднялась.

Бой рукопашно-музыкальный

Пусть в сводки фронта не войдет.

Сошлись две песни на нейтральной,

Заспорив насмерть, чья возьмёт!

Их фрау выглядит опрятно:

Шёлк, воротник из соболей.

На Кате — сапоги да ватник,

Но наша краше и родней.

«Так кто из нас сегодня лучший?» —

Плечом Катюша повела…

«Марлен» обратно — за «колючку» —

Плацдарм без боя отдала.

Щербатый рот раскрыв в улыбке,

Задорно рявкнула гармонь.

«Блицкриг», похоже, был ошибкой —

Ответим враз — попробуй тронь!

Фокстрот немецкий смолк в унынье,

Шипит с досадой патефон.

Ну, «гансы», ждите нас в Берлине:

Пехоту, Катю и гармонь!

Мотив летит над минным полем,

Победно в воздухе кружась.

И взводный очень был доволен,