Асы над тундрой. Воздушная война в Заполярье. 1941-1944 годы - Михаил Жирохов

По инициативе Сафонова английские самолеты, поступавшие по ленд-лизу на вооружение ВВС Северного флота, были перевооружены. Сначала на них поставили 4 крупнокалиберных пулемета, после чего Сафонов решил заменить пару пулеметов на пушки ШВАК, затем — установить под плоскости направляющие для реактивных снарядов.

С октября 1941 года Б. Ф. Сафонов — командир 78-го истребительного авиационного полка, майор. Он увеличил счет сбитых вражеских самолетов и за один месяц — с 22 декабря 1941 по 22 января 1942 года был награжден вторым и третьим орденами Красного Знамени.

Во второй половине марта 1942 года подполковника Б. Ф. Сафонова назначили командиром 2-го гвардейского истребительного авиационного полка. Он стал меньше летать, отдавая много времени руководству боевой деятельностью подразделения, организационно-хозяйственным делам.

Свой последний — 224-й — боевой вылет подполковник Б. Ф. Сафонов совершил 30 мая 1942 года, на прикрытие конвоя союзников PQ-16, следовавшего в Мурманск.

На сегодняшний день имеются по крайней мере четыре версии гибели прославленного заполярного аса:

— ненадежная работа мотора «Аллисон» на американском самолете Р-40Е «Киттихаук»;

— убит ответным огнем воздушного стрелка с одного из атакованных Сафоновым «Юнкерсов-88»;

— «дружественный огонь» кораблей охранения;

— сбит немецким асом Рудольфом Мюллером.

Постараемся рассмотреть все эти версии. Для начала дадим слово очевидцам того боя. По воспоминаниям Леонида Ивановича Родионова, бывшего мичмана Северного флота: «По рации ясно были слышны переговоры наших летчиков с командованием конвоя. Было отчетливо слышно, как Сафонов сообщил: „Сбил одного!“, немного погодя: „Сбил второго!“ И вдруг: „Подбил третьего. Сам подбит, тяну к кораблям“. Хорошо видно было, как его самолет упал в море. Командир бригады А. И. Гурин запросил у старшего офицера конвоя, а им всегда назначался англичанин или американец, разрешения послать один корабль на место падения самолета. О том, что упал самолет Сафонова, знали не только наши, но и старший конвоя, у него рация все время была включенной. Однако разрешения на выход корабля из ордера не последовало. Запросили вторично, подчеркнули, что сбит именно Сафонов. И снова отказ…»

В советской историографии прочно укрепилась точка зрения Арсения Григорьевича Головко — в годы войны командующего СФ, написавшего в своих мемуарах, что причиной гибели Бориса Сафонова были «технические неполадки, свойственные „Киттихаукам“».

В годы холодной войны было модно ругать все иностранное — а тут лучший ас флота вылетал на американском (!) истребителе и естественно, что погиб из-за того, что оборвался шатун двигателя…

Подтверждением служат два косвенных непреложных факта:

1. Свидетельства очевидцев из состава конвоя о падении в воду истребителя «Киттихаук» с остановившимся винтом.

2. Последняя и предпоследняя фразы из радиопереговоров Б. Сафонова, в которых звучит слово «мотор».

Если учитывать эти данные, реконструкция обстоятельств гибели Сафонова советскими историками выглядела следующим образом. Повредив (или сбив) два бомбардировщика, Б. Сафонов погнался за уходящим третьим[70]. Для набора скорости и быстрого догона он включает кратковременный чрезвычайный режим работы мотора. По неизвестным причинам мотор останавливается, и самолет Б. Сафонова падает в воду.

Кроме того, в дополнение ко всем имеющимся фактам о недостатках моторов «Аллисон» (выплавление и клин серебряно-оловянных подшипников коленвала, разрушение подшипника вала винта, поломки маслонасоса, засорение и выход из строя маслорадиатора и т. д., часть из которых была обусловлена в том числе и низкой культурой обслуживания, и низким качеством рабочих жидкостей и ГСМ) следует добавить еще один. При превышении временного лимита кратковременного чрезвычайного режима работы у «Аллисонов», вследствие разницы температурных деформаций, клинило поршень в цилиндре, после чего обычно происходил обрыв шатуна с последующим пробитием им картера и воспламенением паров масла.

Еще более реалистичной представляется версия, закрепленная в документах полка: «Подполковник Сафонов… подбит в воздушном бою». По нашему мнению, события развивались следующим образом: в 106 километрах от береговой черты советские летчики заметили, что несколько «Юнкерсов» начали пикировать на транспорты. Все бомбы упали мимо, очевидно, немцам помешали прицелиться два Пе-3, атаковавшие с высоты 2500 метров. После выхода «Юнкерсов» из пике на высоте 300–400 метров группа подполковника Сафонова настигла противника и начала преследование. Каждый из летчиков зашел в хвост «Юнкерсу» и открыл огонь. Борис Сафонов последовательно атаковал три Ju-88, доложив по радио о том, что подбил два из них. Нет сомнений в том, что «Киттихаук» Сафонова был поврежден воздушным стрелком.

По немецким данным, в этот день люфтваффе на Севере лишились трех Ju-88. В ходе атаки конвоя PQ-16 погиб вместе со всем экипажем «Юнкере» Ju 88А-4 № 1760 из 4-го отряда 2-й группы II/KG 30. Еще один Ju-88D-5 № 430244 из разведотряда 1.(F)/124 разбился при посадке на аэродроме Хебуктен (100 % повреждений). Вероятно, он был подбит истребителем дальнего охранения Пе-3 лейтенанта Стрельцова. Третий Ju 88А-4 из I/KG 30 № 142068 разбился в ходе выполнения боевого вылета с аэродрома Банак (80 % повреждений), летчик погиб, два члена экипажа получили ранения. Вполне возможно, что этот самолет также был подбит в воздушном бою в районе конвоя группой «Киттихауков» и Пе-3.

Версия с «дружественным огнем» тоже имеет право на существование, так как по действующим тогда инструкциям при следовании в составе конвоя зенитные расчеты кораблей охранения и торговых судов могли открывать огонь по любому самолету, появившемуся в их зоне обстрела. И случаи огня по своей авиации на Севере отмечены. Так, например, 26 декабря 1942 года над союзным конвоем в районе Кольского залива был сбит зенитным огнем с транспортов другой ас Заполярья — Владимир Покровский. Правда, тогда летчику удалось спастись, выбросившись из горящего самолета на парашюте.

А вот четвертая версия, выдвинутая и продавливаемая известным исследователем Юрием Рыбиным, вообще не имеет под собой серьезных оснований, кроме как баек военных времен. В качестве доказательства автор ссылается прежде всего на воспоминания командира 95-го иап Анатолия Владимировича Жатькова: «Возвратившись из первого полета на задание, мы встретились с Борисом Феоктистовичем Сафоновым, о чем условились еще до моего вылета. Я рассказал ему, где находится конвой, в каком порядке он идет и каким курсом, с какой скоростью следует к берегам Кольского залива. Но эта встреча с Сафоновым была последней, он вылетел в одной из первых четверок и сразу вступил в бой с большой группой Ю-88… Только позже, когда летчик Бокий подбил фашистский самолет Me-109 и летчик Рудольф Мюллер был вынужден сесть на лед Средне-Ваенгского озера, а затем взят в плен, то при допросе, на котором мне пришлось присутствовать вместе с капитаном Животовским Н. С., стали очевидны обстоятельства гибели Сафонова. Оказывается, когда завопили о помощи фашистские бомбардировщики и торпедоносцы, были подняты с аэродрома Луостари одномоторные истребители, среди которых был и Мюллер. Он, придя к о. Кильдин для перехвата наших самолетов, заметил дымящийся одиночный самолет „Киттихаук“ и сбил его. Это событие было трауром не только для авиации СФ, но и для всего флота…»[71]