Писатель, моряк, солдат, шпион. Тайная жизнь Эрнеста Хемингуэя, 1935–1961 гг. - Николас Рейнольдс

Предисловие Хемингуэя к «Людям на войне», написанное на Кубе летом того года, имело откровенно патриотический характер. Участие в создании книги, которую он посвятил своим сыновьям, было его вкладом в расширяющуюся войну против фашизма. Хемингуэй набрасывал для американской молодежи картину того, с чем ей предстоит столкнуться. «Эта книга, — начинал он мрачно, — не научит вас, как надо умирать». Она рассказывает о том, как испокон веку сражались и умирали настоящие мужчины. «Прочитав ее, вы поймете — ничего страшнее того, что уже выпадало на долю людей, произойти не может». Хемингуэй, как обычно, восхвалял мужество советских солдат и китайский коммунистов и называл одним из лучших рассказов в книге, на который «нужно обратить внимание», великолепный очерк американской коммунистки (и советской шпионки) Агнес Смедли. Один из знатоков Китая, с которым Хемингуэй познакомился в Гонконге, нарисовал пламенные образы бойцов Восьмой армии Мао и Чжоу, некоторые из которых были совсем мальчишками.

Ради предисловия Хемингуэй смягчил свою привычную критику американского руководства. Он объяснял трагедию Перл-Харбора тем, что они «забыли», как вероломно гитлеровская Германия и ее союзники напали на Советский Союз. Однако, по его словам, он не собирался винить в этом кого-либо, а хотел лишь предостеречь от недооценки врага и напомнить читателям, за что мы сражаемся. Это настолько контрастировало с яростной критикой отказа демократических стран в 1930-х гг. от усиления борьбы с фашизмом, что нынешнее описание целей Америки в войне смахивало на труды пресс-секретаря Белого дома. Страна должна была сражаться за свои конституционные права и свободы, «и горе тому, кто решит покуситься на них».

Хемингуэй теперь решил вступить в войну на море на своей яхте Pilar. Он был готов стать тем, кого сам называл «секретным агентом своего правительства». Точнее говоря, он хотел стать морским агентом Томасона и разведки ВМС, единственным американцем, выполняющим секретные приказы в кубинских водах. Это была грандиозная возможность сочетать его любовь к Pilar и морю с приключением, достойным страниц журнала Outdoor Life (которое нашло отражение в опубликованном после смерти автора романе «Острова в океане»). Писатель получал шанс принять участие в войне, не покидая любимых им родных вод, взяться за дело, которое было более ответственным и рискованным, чем классический шпионаж в пользу Советов или контрразведка в интересах американского посольства в Гаване. Ну и конечно, он становился в буквальном смысле капитаном своего собственного корабля.

Идея этого предприятия заключалась в том, что Хемингуэй со своей командой (члены которой по большей части были участниками Crook Factory) брался за патрулирование вод у северного побережья Кубы с целью поиска немецких подводных лодок, опасных боевых судов, топивших корабли союзников на просторах Атлантики. В идеале Хемингуэй должен был посылать ВМС США сигнал об обнаружении потенциальной цели. Предполагалось, что Pilar будет заниматься поиском незваного гостя, а после обнаружения сообщать о его присутствии. Второе, что могла сделать Pilar, — это попытаться потопить обнаруженную подводную лодку, несмотря на ее несопоставимое превосходство по размерам (длина до 75 м), водоизмещению (до 1000 т) и вооружению. Особую опасность представляла 105-миллиметровая палубная пушка, способная разнести яхту в щепки одним выстрелом.

В глазах немцев Pilar должна была выглядеть рыбацким судном, которое ведет промысел. Расчет строился на том, что враги подойдут к яхте с намерением купить (или отобрать) улов и пресную воду. Однако у экипажа Pilar наготове были базуки, пулеметы и ручные гранаты. Имелся даже подрывной заряд — «большое взрывное устройство в форме гробика с ручками на концах». Хемингуэй собирался задействовать игроков в хай-алай, умевших обращаться с быстро летящими мячами, для забрасывания гранат в открытые люки подводной лодки. Даже одна граната, разорвавшаяся в замкнутом пространстве, производила огромные разрушения. Если бы удалось забросить ее в нужное место, то взрывное устройство довершило бы дело.

Как впоследствии признавал сам Хемингуэй, такая операция была настолько фантастической, «настолько неправдоподобной», что никто не верил в ее возможность. Так что же тогда вызвало ее к жизни?

Американцы стали беспокоиться о присутствии немецких подводных лодок в своих водах с самого начала войны в Европе в сентябре 1939 г. Хемингуэй был, пожалуй, самой заметной фигурой среди них. В декабре 1939 г. Эрнест рассказал своему брату Лестеру о молодом англичанине с «титулом и банковским счетом, который выполнял задание разведслужбы ВМС». Высокий, худощавый, щеголеватый и, пожалуй, чуть высокомерный сэр Энтони Дженкинсон — Тони только для друзей — был довольно хорошим писателем, опубликовавшим к 1940 г. пару книг о путешествиях. (Позднее, впрочем, Хемингуэй за спиной Тони называл его «небойцом и нерешительным придурком».) Теперь Дженкинсон искал «кого-то, кто любит морское дело, может управлять судном и хочет поучаствовать в рискованном предприятии», — такое предложение в военное время явно намекало на связь с разведкой и было привлекательным для людей вроде Эрнеста и Лестера. (Типичное вербовочное предложение выглядело примерно так: «Мы не можем раскрыть, в чем именно будет заключаться ваша работа, пока вы не согласитесь на нее, но гарантируем, что скучать не придется».) Идея заключалась в прочесывании западной части Карибского моря в поисках «потенциальных и фактических» баз немецких подводных лодок. Эрнест помогал снаряжать эту экспедицию.

Эрнест нередко обходился очень жестко с Лестером, который был намного моложе него (он родился в 1915 г.), — резко критиковал, безапелляционно давал советы, — однако на этот раз «он оказался предельно заботливым». На фотографии в бухте Гаваны братья Хемингуэй и Геллхорн пьют пиво на 12-тонной деревянной шхуне, которая кажется маленькой и более пригодной для дневных прогулок вблизи берегов, а не для длительных путешествий по Карибскому морю. Все улыбаются. Лестер выглядит почти как Эрнест, однако по его мимике понятно, кто здесь главный. Лестер был в долгу перед Эрнестом и понимал это — позднее он написал, что не знает, как и благодарить брата «за сотни [долларов] и бесценную помощь».

На снаряжение шхуны могло уйти от нескольких дней до нескольких недель — достаточное время, чтобы братья успели «не раз отобедать вместе», а молодые мореходы помогли Эрнесту развлечь его издателя Чарльза Скрибнера. Когда все было готово к отплытию в начале 1940 г., Лестер и Дженкинсон проложили маршрут для шхуны Blue Stream. Они заходили в тихие бухты и дельты рек и высаживались на далеких островах, где два молодых искателя приключений натыкались на контрабандистов, перекупщиков и другую странную публику, некоторые представители которой явно были переселенцами из Европы.

Эрнест переписывался с Лестером и Тони, пока они находились в плавании, давая им кое-какие советы и поддерживая морально. После возвращения они написали в статье для Reader’s Digest, что «обнаружили нацистских агентов, нацистскую пропаганду [и] запасы дизельного топлива для нацистских рейдеров». Статья завершалась выводом о том, что налицо все свидетельства «подготовки немецкого военно-морского флота к операциям у берегов Центральной Америки».