Григорий Распутин. Тайны «великого старца» - Владимир Хрусталев

Дети завтракают в соседней комнате и ужасно шумят. <…>

Сию минуту совершенно неожиданно принесли твое милое письмо. О, благодарю тебя, любовь моя, нежно благодарю тебя за твои милые слова – они согрели мое больное сердце: лучший подарок для начала года. О, любовь моя, как много это письмо для меня значит и как ужасно я по тебе скучаю! Я тоскую по твоим поцелуям и объятьям; застенчивая детка дарит мне их только впотьмах, а женушка лишь ими и живет. Я терпеть не могу выпрашивать их, подобно А., но когда я получаю их, они составляют мою жизнь, и когда тебя нет, я вспоминаю все твои нежные взгляды, каждое твое слово, каждую ласку.

Бэби получил от всех иностранцев из Ставки прелестную телеграмму, в которой они вспоминают о комнатке, где они сиживали, болтая за закуской.

А. принесла для тебя цветок от нашего Друга с Его благословением, приветом и множеством добрых пожеланий.

Прощай, мой милый ангел, благословляю и много раз целую тебя.

Твоя

Женушка». (Переписка Николая и Александры Романовых. 1915–1916 гг. М.; Л., 1925. Т. IV; Платонов О.А. Николай Второй в секретной переписке. М., 2005. С. 355–356.)

Одновременно цесаревна Татьяна Николаевна написала письмо отцу:

«Папа душка,

Так скучно без Тебя сегодня. Были одни у обедни, до этого были в нашем лазарете немножко. Мама лежит так, что мы завтракали 5 одни у Мама в кабинете. Холодно ужасно сегодня. – Утром было 20, сейчас немножко меньше, т.к. солнце светит. Вчера вечером у нас был молебен в 10 1/2 и потом легли спать. Алексей получил трогательную телеграмму от всех его иностранных друзей из Ставки. Он был очень доволен. – Как у Вас в Могилеве холодно ли, много снегу или нет? На днях Аня [Вырубова] позвала нас пятерых, Ирину Толстую, Риту Хитрово и ее маленькую сестру Любу. Играли с ними в разные игры и прятки, хотя и очень мало, но мы потушили лампы, так было лучше. Алексей был очень доволен. Ну вот. Кланяюсь Силаеву, Мордвинову.

Храни Тебя Бог Папа душка мой дорогой. – Крепко, крепко Тебя обнимаю, как люблю. Твой любящий Тебя очень

Вознесенец (великая княжна Татьяна Николаевна являлась шефом 8-го Уланского Вознесенского полка. – В.Х.)». (ГА РФ. Ф. 601. Оп. 1. Д. 1359. Л. 141–142 об.).

В этот день император Николай II записал в дневнике:

«1-го января. Пятница

Выспался хорошо. В 10 час. поехал к обедне, затем был доклад. После завтрака отписывался от телеграмм. Погулял в садике, день стоял хороший при 5° мороза. Занимался бумагами до обеда. Вечером читал»^[132].

Император Николай II как Верховный главнокомандующий находился в Ставке в Могилеве. Ставка Верховного главнокомандующего – высший орган управления действующей армией и флотом, местопребывание Верховного главнокомандующего вооруженными силами России во время Первой мировой войны. В Ставке при Верховном главнокомандующем состоял штаб. В нем в начале войны насчитывалось 5 управлений: генерал-квартирмейстера, дежурного генерала, начальника военных сообщений, военно-морское и коменданта Ставки. Первоначально она находилась в Барановичах, а с 8 (21) августа 1915 г. – в Могилеве. В последующем на штаб Ставки были также возложены вопросы материально-технического обеспечения войск. Численность ее постоянно увеличивалась. В состав Ставки в 1917 г. входило 15 управлений, 3 канцелярии и 2 комитета (всего свыше 2 тыс. генералов, офицеров, чиновников и солдат).

По свидетельству протопресвитера Г.И. Шавельского: «Переехав в губернаторский дворец, Государь поместился во втором этаже, в предназначенных для него еще великим князем (Николаем Николаевичем. – В.Х.) двух небольших комнатах, за залом. Первая комната стала кабинетом Государя, вторая – спальней. Тут же во втором этаже, в крыле дворца, обращенном одной стороной во двор, а другой в сад, поместились гр. Фредерикс и генерал Воейков, занявшие по одной комнате. В первом этаже, в бывших комнатах великого князя [Николая Николаевича], поселились – в первой проф. Федоров, во второй адмирал Нилов. Бывшее помещение начальника Штаба занял начальник Походной Канцелярии. Здесь же, в первом этаже, разместились князь Долгоруков, граф Шереметьев и некоторые другие». (Шавельский Г.И. Воспоминания последнего протопресвитера русской армии и флота. Т. 1. М., 1996. С. 343.)

По воспоминаниям последнего дворцового коменданта генерал-майора В.Н. Воейкова (1868–1947): «31 декабря 1915 года в 12 часов ночи протопресвитер Шавельский служил в Высочайшем присутствии молебен в церкви Ставки, а на следующий день в зале Дворца состоялись новогодние поздравления, принесенные Государю императору чинами штаба. Перед отъездом со Ставки министр двора граф Фредерикс доложил Государю о желательности, по его мнению, Высочайшего посещения наших законодательных палат, дабы показать восседавшим в них представителям народа доброжелательное к ним отношение со стороны царя. Этот доклад министра двора вызвал такое изумление со стороны либерально настроенных министров, в особенности С.Д. Сазонова, что благодаря их болтливости и обнаружилось, кто был инициатором этой мысли». (Воейков В.Н. С царем и без царя. М., 1995. С. 122.)

Первый день нового 1916 года в Царской Ставке нашел отражение в воспоминаниях жандармского генерала А.И. Спиридовича (1873–1952): «Новый год за общей молитвой с царем. Государю нездоровилось, но он приехал в штабную церковь. Начался молебен. Отец Шавельский сказал хорошее слово. Когда читали молитву о даровании победы, Государь, а за ним вся церковь опустились на колени. Молебен кончился. Приложились к кресту. На душе было радостно. <…>

1 января 1916 г. в Могилеве была снежная буря. Намело много снегу. С вокзала сообщили, что поезда запаздывают из-за снежных заносов. Государь утром принимал поздравления, в 10 часов был в церкви и затем, как всегда, занимался с Алексеевым. В этот Новый год, очевидно, ввиду нового положения Государя шефские части не прислали поздравительные телеграммы Государю, поздравил по-прежнему лишь Эриванский полк. Иностранные военные представители, полюбившие наследника, послали ему поздравительную телеграмму и получили ответ. Распутин прислал Государю цветок. Из многих английских полков были получены поздравительные открытки, которые Государю вручил английский военный представитель». (Спиридович А.И. Великая война и Февральская революция. Воспоминания. Минск, 2004. С. 250–252.)

Цесаревич Алексей Николаевич в этом году начал вести свой регулярный дневник, который открывался дарственной памятной надписью: «Первый дневник моего маленького Алексея. Мама. Царское Село».

Цесаревич Алексей 1 января 1916 г. записал в дневнике:

«[Погода.] У[тром] 25 м[ороза]. В[ечером] 17 1/2 м[ороза].

Встал сегодня поздно. Пил чай в 10 часов, потом пошел к Мама. Мама плохо себя чувствует и поэтому она лежала весь день. Сидел дома, т.к. у меня насморк. Завтракал с Ольгой, Татьяной, Марией и Анастасией. Днем был у Коли [Деревенко] и там играл. Было очень весело. Обедал в 6 ч., потом играл. [В] 8 ч. был у Мама за их обедом. В 10 ч. был в постели.