Эмигрантка. История преодоления - Екатерина Мириманова

Вскоре мне и впрямь пришлось к ним прибегнуть: нужно было проводить онлайн-семинар, а рука разболелась не на шутку. Я понимала, что без таблеток не справлюсь, и выпила одну. То ли с непривычки, то ли от усталости она подействовала на меня так же, как, например, бутылка водки. Тем не менее я не хотела переносить занятие: на него записалось более двух тысяч человек. Выйдя в эфир, я почувствовала, что мне тяжело концентрироваться. Участницы заметили это, и, естественно, кое-кто принялся безостановочно строчить гадости в чате. Я постаралась совладать с ситуацией, но у меня не хватило душевных сил. Не рассказав и половины того, что запланировала, я, ужасно расстроенная, завершила семинар. Моя помощница запаниковала, мол, что никто больше не запишется на семинары: меня и так в последнее время часто попрекали лишним весом, а теперь еще и этот инцидент. Я долго успокаивала ее, но ее аргументы показались мне резонными. Позже позвонил Давид и, услышав мой голос, спросил, что случилось. Я рассказала. Он утешал меня полчаса.

Я не выдержала и заплакала, а он прижал меня к себе и стал успокаивать:

– Ну же, милая, не плачь. Я хочу всегда быть с тобой. Я искал тебя всю жизнь.

Я проснулась в шесть утра с мыслью о том, что хочу круто изменить свою жизнь. Эта идея давно витала в голове, но я даже себе боялась признаться, что писательство перестало меня радовать. Если раньше каждая книга заставляла мое сердце трепетать и казалась чудом, то в последние годы я писала по привычке. Эта книга, которую вы сейчас читаете, – счастливое исключение: ее мне и в самом деле страстно хотелось издать. Однако, работая над ней, я чувствовала, что в ближайшее время больше ничего написать не смогу. Я подумала, что, возможно, проблемы с руками – знак свыше. Может быть, судьба или бог пытается намекнуть, что пора бы мне свернуть с проторенной дороги. Но если перемены в личной жизни были значительными (кстати, за неделю до злополучного семинара меня развели с Хуаном Карлосом), то работой я по инерции продолжала заниматься, пусть и без всякого энтузиазма. Я вспомнила, что собиралась заняться одним проектом, совершенно непохожим на все предыдущие. «Что ж, тридцать четыре года – самое время что-то изменить в этой жизни! – подумалось мне. – Если не сейчас, то когда?» И я опубликовала в социальных сетях официальное сообщение о том, что «Эмигрантка: история преодоления» станет моей последней книгой.

Вечером приехал взволнованный Давид.

– Что с тобой? – спросил он. – Ты вчера меня очень напугала, я всю ночь не спал.

– Не волнуйся, иногда на меня находит. Мне уже лучше, и я даже придумала, чем теперь буду заниматься.

– Знаешь, что меня в тебе поражает? То, как быстро к тебе возвращается самообладание в сложных ситуациях. Но послушай, ты больше не одна и ты не обязана отвечать за все на свете. Теперь вы с Катей можете положиться на меня. Даже при наихудшем раскладе у меня есть квартира, пусть маленькая, но своя, и мы всегда сможем переехать туда. И я зарабатываю деньги, пусть не сумасшедшие, но мы сможем прожить на них. Так что не переживай ни о чем: я здесь, чтобы поддерживать тебя в горе и в радости.

Я изо всех сил прижалась к Давиду. Наверное, это самое романтичное, что я слышала в жизни. Интересно, в какой момент я начала предпочитать подобные приземленные речи, а не громкие обещания достать звезду с неба? После тридцати лет или после трех неудачных браков?

Мой возлюбленный очень быстро представил меня родителям, брату и друзьям. Мы прекрасно поладили, впрочем, я всегда хорошо сходилась с родственниками своих мужчин, о чем уже упоминала. Трепеща от страха, я познакомила его с мамой. И – о чудо! – Давид ей понравился (ни один из моих бывших не пришелся ей по душе, хотя почти никого из них она не видела живьем). У меня словно камень с души свалился. Сколько бы я ни убеждала себя, что мнение родни для меня не так уж и важно, все же приятно, когда твой выбор одобряют.

На следующий день я написала своему лучшему другу по скайпу:

«Сереж, что-то мне страшно».

«Что такое?» – как всегда оперативно отозвался он.

«Знаешь, Давид до безумия влюблен в меня, говорит, что хочет иметь со мной детей, состариться вместе и умереть в один день. А меня прямо трясет. Вспомнила, почему первые два раза выходила замуж в черном и голубом. Потому что меня передергивает от одного вида свадебных платьев. Я раньше по-другому все воспринимала: ну поженились, ну развелись, если что. А сейчас чувствую, что это действительно навсегда».