Войны в эпоху римской империи и в средние века - Хофман Никерсон

Кавалеристы пользовались стременами, как до них это делали римляне по крайней мере со времен Маврикия. Кавалерист сидел в седле с высокой передней и задней лукой, такой же, как у современного ковбоя.

Любопытен тот факт, что священники, служившие в армии, часто пользовались булавой. С таким оружием эти святые люди избегали исполнения прорицания: «Тот, кто возьмет меч, от меча и погибнет», а также соблюдали принцип церкви, не допускающий кровопролития. (В битве при Бувине (1214), где французы сражались с коалиционной армией (немцы, в том числе саксонцы; фламандцы, англичане), один французский епископ, добравшись до английского командующего, так ударил его булавой по голове, что тот без чувств свалился с коня на землю. – Ред.)

В качестве образца войны XI века мы покажем завоевание нормандцами (офранцуженными норманнами и французами) Англии.

Мы уже видели, что Нормандия отличалась от остального латинского христианского мира по своему уровню, но не по характеру. Ее органы управления и военная наука были феодальными, но она применяла их лучше, чем другие. Так, Англия тоже была феодальной, хотя ее феодальная система, по-видимому, была более свободной, чем на континенте (у англосаксов сохранялось много родоплеменных пережитков. Так, король избирался Уитенагемотом – «советом мудрых». – Ред.). Одной особенностью в ее военных методах являлось то, что в оборонительном сражении английские армии успешно применяли огромный топор на длинном древке, известный как «датский топор», которым рубили, держа его обеими руками. До окончательного завоевания норманнами в 1066 году Англия уже завоевывалась датчанами – в IX – X веке не полностью (северо-восток – «область датского права»), а в 1016 – 1042 годах была подчинена полностью, но освободилась, когда умер король Канут, правивший одновременно Данией, Норвегией и Англией.

Вильгельм, герцог Нормандский, претендуя на английскую корону, объявил войну Гарольду, который уже был избран на ее престол. Он построил многочисленный флот и мобилизовал большую армию численностью около 50 тысяч человек (армия Вильгельма насчитывала не более 12 тысяч, а по другим источникам от 7 до 10 тысяч. – Ред.), включая много добровольцев из остальной Франции и даже из Италии и Испании. Некоторые его воины служили за плату, другие надеялись получить английские земли. Повторюсь: мы совершенно неправильно истолкуем нравственную подоплеку этих войн. В то время воины гордились тем, что они вассалы и служат своему сеньору, или же (как в армии Вильгельма) они служили добровольно, с целью завоевать и разделить определенные территории, на которые их военачальнику было отказано в правах. Также эти притязания нельзя приравнивать к чисто формальным притязаниям, которые так часто выдвигают в качестве оправдания современных войн, связанных с династической или национальной агрессией. В такое время, когда христианский мир был един, ни одна просто грабительская экспедиция, направленная против христиан, не могла бы пользоваться такой большой поддержкой. В основе всех действий Вильгельма лежало то, что он будто бы был назначен Эдуардом Исповедником, последним королем Англии (1042 – 1066), наследником трона (что было предлогом и подлогом, поскольку Эдуард III Исповедник на это права не имел – все решал Уитенагемот. – Ред.). К тому же Гарольд был многим обязан Вильгельму (и теперь, когда он был избран королем, Вильгельм посчитал это предательством, в данном случае претензии – к Уитенагемоту. – Ред.).

Феодальная армия Гарольда сосредоточилась на юге Англии. Большой отряд, состоявший из вассалов двух северных графств, оставался у Йорка, чтобы отразить ожидаемое вторжение скандинавов, идущих на помощь находящемуся в изгнании брату Гарольда Тостигу.

Начальные этапы этой военной кампании примечательны двумя необыкновенными марш-бросками Гарольда и хладнокровием Вильгельма. Последний, отплыв на кораблях от побережья Нормандии, был задержан северными ветрами реки Сомма. Те же самые ветры направили Тостига и армию его скандинавских друзей в устье Хамбер (Хамбер – эстуарий (расширенное однорукавное, воронкообразное устье) рек Уз и Трент на востоке Англии. – Ред.). Вероятно, численность ее была очень велика, так как они приплыли на 300 кораблях (скандинавские дракары были рассчитаны на 60 – 80 человек, а численность армии норвежцев – 10 – 15 тысяч. – Ред.). В сражении, которое произошло 20 сентября к югу от Йорка, норвежцы уничтожили армии двух северных английских графств и заняли северную столицу. Заметьте время и расстояния, так как это было связано с тем, что произошло потом. 16-го (скорее всего, 13-го. – Ред.) Гарольд выступил в поход, покинув Лондон. 24-го – через 9 дней (12. – Ред.) – он вместе со своей армией оставил за спиной почти 320 км пути и достиг Тадкастера, расположенного на большой Северной дороге римлян в 16 км (по прямой) к юго-западу от Йорка. Это был хороший марш-бросок (если 12 дней – достоверная цифра, хотя точная дата выхода неизвестна, то в день около 27 км – напряженно, но в пределах нормы).

Гарольд захватил врасплох норвежцев у Стамфордского моста (Стамфорд-Бридж). Они были пешими и успели построиться (значительная часть норвежцев оказалась на кораблях и вступила в бой позже). Гарольд атаковал их, в том числе конницей, нанося удар за ударом, пока, наконец, не смял строй норвежцев и не уничтожил их. Затем то же произошло и с подкреплением с норвежских кораблей.

Затем он направился в Йорк и там дал короткий отдых своим войскам, прошедшим тяжелое испытание.

Тем временем далеко на юге Вильгельму, наконец, удалось переправиться через Ла-Манш. Он высадился в Певенси 28 сентября, через три дня после победы Гарольда у Стамфордского моста. Вряд ли Гарольд, находясь в Йорке, мог узнать об этой высадке раньше 1 октября. Тем не менее он лично прибыл в Лондон 5 или 6 октября. И 14 октября Гарольд уже выстраивал свою армию – уже у Гастингса. Более 380 км было пройдено примерно за 14 дней – снова около 27 км в день. Этому способствовали построенные римлянами дороги, которые, очевидно, поддерживались в рабочем состоянии.

С другой стороны, горячность Гарольда заставила его пойти на ненужный риск. Новобранцы с севера не могли поддерживать нужный темп, а войска с запада не успевали присоединиться к нему. Задержка на несколько дней значительно увеличила бы численность армии Гарольда. Она и так уже была почти равной численности армии норманнов, то есть около 50 тысяч человек (повторимся, что армия Вильгельма насчитывала до 12 тысяч (7 – 12 тысяч), армия Гарольда при Гастингсе после понесенных при Стамфорд-Бридже потерь – до 11 тысяч. – Ред.). Но качество армии Гарольда было хуже, чем у офранцуженных норманнов и французов Вильгельма. Кроме того, его армия только что прошла суровое испытание сражением и длинными переходами в течение месяца с небольшим перерывом на отдых. Большая часть войска Гарольда не имела доспехов, это были плохо вооруженные новобранцы.

Поведение Вильгельма контрастирует с поведением Гарольда, поскольку действия нормандского герцога были хорошо рассчитаны и явно следовали заранее составленному плану. Он не позволил себе поддаться искушению и не ринулся, пользуясь отсутствием Гарольда на севере страны, в Лондон, расположенный менее чем в 90 км. Он держался вблизи южного побережья Англии и быстро возводил укрепления у Гастингса и Певенси, чтобы защитить свои корабли и запасы и прикрыть возможную погрузку на суда в случае, если он потерпит поражение в предстоящем сражении. Шансы Вильгельма на победу в этом сражении были выше. Тем временем нормандцы систематически грабили Кент и Суссекс вдоль и поперек. Вильгельм знал своего соперника и рассудил – правильно, как показали дальнейшие события, – что это может заставить Гарольда принять бой, прежде чем все воинские отряды с севера и запада Англии присоединятся к нему. Помимо серьезного обязательства защищать своих вассалов, у этого англичанина был дополнительный мотив: он сам был узурпатором. Малейший признак слабости с его стороны мог обрушить его шаткое политическое положение.