Жизнь Короля - Мария Черняковская

– Так остановись, передохни.

– Как? Ведь вам всем нужны деньги! Будь они прокляты!

Он в бешенстве пнул телевизор. Покачнувшись, он упал на пол, чудом не разбившись.

– Я просто хотел петь, дарить людям радость своим пением, ведь мой голос не стал хуже за эти годы, а, папа?

– Нет, сынок, наоборот. В нём появилась какая-то внутренняя сила.

– Вот видишь, но люди привыкли к тому, что придя на мой концерт, услышат не только мой голос, но и увидят спектакль одного актёра. Другое их просто не устроит.

На смену раздражению пришла опустошённость. Алекс в отчаянии обхватил голову руками. Он поднял на отца взгляд полный отчаяния и боли.

– Я устал, папа, смертельно устал, – произнёс он еле слышно.

Потом подошёл к отцу и обнял его.

– Я люблю тебя, отец.

И вышел из гостиной. Держась за сердце, он зашёл в спальню. Увидев его белое лицо, Лора подбежала к нему, помогла дойти до кровати.

– Алекс, где болит?

– Сердце, – прошептал он и потерял сознание.

Поднялась суматоха, примчалась бригада экстренной помощи, понадобился даже кислород: у Алекса остановилось дыхание. Казалось прошла целая вечность, когда все домашние увидели носилки, певец был укутан в одеяло: маленький, больной, но живой.

В прессе тут же появились сообщения о смерти певца. По телевидению у поклонников расспрашивали о том, что они думают по этому поводу. Все плакали и клялись в вечной любви к кумиру, но Алекса спасли и в этот раз. Спустя несколько дней он уже мог прогуливаться по больничным коридорам. Очередной инфаркт… Сколько ещё их сможет пережить его измученное сердце? Ещё была слабость в ногах и головокружение, но с каждым днём ему становилось всё лучше. Железная воля помогла взять себя в руки, хотя бы на время, пока не утихнет шумиха в СМИ. Америка облегчённо вздохнула, узнав, что слухи о смерти Короля сильно преувеличены. Полковник даже хотел подать в суд на не сколько изданий, но Алекс с Уильямом остановили его.

– Пусть порепетируют, – усмехался Король.

Теперь он всё чаще звал к себе Ларри, а Лора оставалась неудел. Казалось, Алекс совсем забыл о ней.

…– Ну ты как, мой мальчик? Готов приступить к работе?

– Да, наверное, – тускло ответил Алекс.

Депрессия всё глубже засасывала его. Антидепрессанты уже не помогали. Ничего не радовало, как тень передвигался он по Роузленду, с горечью посматривая на золотые и платиновые диски, развешанные на стенах.

Господи, неужели, это мои достижения?

Он чувствовал себя древним стариком. В организме, казалось, не было органа, который не давал бы о себе знать острой болью. Но тем не менее, его никто не видел растрёпанным или небритым. Ларри всегда находился рядом, готовый прийти на помощь, и Чарли, дорогой друг, тоже не отходил далеко.

Алекс уже не задавался вопросом: что происходит и что дальше? Дальше была только конечная остановка пути, и он просто терпеливо ждал её.

На сцену он выходил бледным, с испариной на лбу и безучастный ко всему, в Детройте Алекс даже позволил себе уйти за кулисы через полчаса после начала концерта, к великому разочарованию публики. В студии он больше не появлялся, поклонникам предлагались записи с его концертов. И всё же, Полковник весной решил устроить великое возвращение Короля в свои владения. Юг с нетерпением ждал этих гастролей. В продажу было выпущено 50000 билетов, но спрос превысил предложение, и к четырём запланированным концертам добавили пятый. И Алекс, воодушевлённый поддержкой публики, отыграл эти шоу на ура, особенно вдохновенно исполняя госпелы. Джей-Ди выгодно оттенял пение Алекса своим легендарным басом. И у них получался замечательный дуэт. Этих двух людей связывала давняя дружба, ещё будучи мальчиком, Алекс часто спрашивал совета у более старшего товарища о том, как попасть в шоу-бизнес, и однажды с помощью Джей-Ди даже попал на концерт своего любимого госпельного квартета.

В Луизиане концерт проходил как обычно, Алекс бросил по традиции шарфик со своей шеи в зал, он был адресован маленькой девочке, и она почти поймала его, но тут к ней подскочила какая-то женщина и вырвала его из рук маленькой поклонницы. Певец, заметив это, остановил песню и подал знак своим людям, чтобы помогли девочке подняться на сцену. Всё ещё плача и дрожа, та подошла к нему, он опустился перед ней на колени:

– Как тебя зовут, милая?

– Аманда.

– Не огорчайся, я дам тебе кое-что другое.

Он снял золотой медальон, усыпанный бриллиантами, и надел его на шею девочке со словами:

– Теперь это принадлежит тебе. И никто не посмеет отнять его у тебя. Всё у тебя будет хорошо, детка.

Концерт продолжился. Встреча с девочкой, казалось, подпитала иссякающие силы певца, и остаток вечера он отыграл блистательно. Но к машине он уже шёл, еле переставляя ноги. Сердце бухало в груди так, что было больно.

– Спокойно, спокойно, – увещевал Джо – Хорошее шоу, просто великолепное.

Алекс закрыл глаза. Утром очередной рейс. Есть только несколько часов для сна. Плохо, очень плохо, всё тело болит… Приехав в гостиницу он закрылся в номере, это уже стало привычным, и его никто не беспокоил. В полумраке комнаты его обступили воспоминания, как он, почти юноша, пришёл в студию «Сан», Марион Кайскер, где Вы сейчас? Мой ангел-хранитель. Ведь она была первой, кто услышал его голос, поддержала, порекомендовала Сэму Филлипсу, владельцу студии. Со Скотти они уже давно не поддерживали отношений, Билли сгорел от рака десять лет назад, ни с кем из старых друзей-музыкантов, с которыми начинал, певец не общался, теперь его окружали другие люди, другие музыканты. Полковник с МТ контролировали всех звонивших Алексу, боясь тех, кто способен повлиять на него, как было со Стивом Баксоном, Дженсон так и не простил ему своеволия, проявленного при работе над шоу «Возвращение». Алекс узнал об этом, но слишком поздно. Его, привитые матерью, вежливость и благоговение перед старшими сыграли с ним злую шутку. Менеджер управлял не только карьерой Короля, но и его жизнью. Чёрт, как же больно… Какой же длинный путь он прошёл! Но света в конце туннеля так и не увидел, только беспросветная мгла.

Они все считают меня сумасшедшим, ну и пусть, теперь это не имеет значения. Скоро, очень скоро всё закончится.

Он выпил обезболивающее и откинулся на подушки…

– Боже, я схожу с ума… Мама, это ты?

– Да, сынок, я.

Грэйс села к нему на кровать. Положила ладонь на холодный от испарины лоб.

– Бедный мой, какие мучения выпали на твою долю, но ты должен выстоять. Бог никогда не даёт человеку испытаний, больше, чем тот может выдержать. И молись…

Её силуэт начал таять…

– Мама, подожди, я столько должен тебе сказать! – закричал Алекс и… проснулся.

Его лицо было мокрым от слёз, но на душе стало светло, чернота отступила.