Как я бил Гудериана - Михаил Катуков

Как раз в этот момент к Горюнам подошли и главные силы нашей подвижной группы. В итоге немцы сами попали в клещи.

Разгром им был учинен полный. Отличился в бою опять же Д. Ф. Лавриненко. Он уничтожил тяжелый вражеский танк, два противотанковых орудия и до полусотни фашистских солдат. Спасая свою шкуру, немецкие танкисты и пехотинцы, те, кто уцелел в короткой схватке, побросали машины, оружие и бежали.

Потерпев неудачу, гитлеровцы обрушили на Горюны шквальный огонь тяжелых минометов. Осколком вражеской мины был сражен Дмитрий Федорович Лавриненко.

А случилось это так. Командир 17-й танковой бригады полковник Н. А. Чернояров, входивший в состав нашей подвижной группы, вызвал к себе старшего лейтенанта Лавриненко для уточнения обстановки и увязки дальнейших действий. Дмитрий Федорович, находясь в это время на окраине деревни Горюны, изучал расположение огневых точек врага на следующем рубеже.

Доложив обстановку полковнику Черноярову и получив приказ двигаться вперед, Лавриненко, не обращая внимания на разрывы мин, направился к своему танку. Но, не дойдя до него всего несколько шагов, вдруг упал в снег. Водитель его экипажа красноармеец Соломянников и командир танка старший сержант Фролов мгновенно выскочили из машины, бросились к командиру, но помочь ему уже ничем не могли.

Когда я услышал о гибели Лавриненко, у меня потемнело в глазах. Лавриненко и смерть – эти два понятия не умещались в сознании. Лавриненко казался неуязвимым: из скольких схваток выходил он победителем!

Большой болью отозвалась эта весть в сердце каждого, кто знал этого чудесного человека и танкиста. С именем Лавриненко до сих пор был связан каждый километр боевого пути 1-й гвардейской танковой бригады. Не было ни одного серьезного боевого дела, в котором он бы не участвовал. И всегда показывал пример личной храбрости, мужества и отваги, командирской сметливости и расчетливости. С каждым боем оттачивалось его незаурядное командирское мастерство.

Двадцать восемь кровопролитных боев с противником было на его счету. Трижды горела машина Дмитрия Лавриненко, но отважный танкист из самых тяжелых ситуаций выходил невредимым. Он уничтожил 52 фашистских танка. История минувшей войны не знает другого такого примера. Причем пятьдесят второй танк он уничтожил за какой-нибудь час до смерти в деревне Горюны.

Всего двадцать семь лет прожил замечательный танкист, сын кубанского казака-бедняка из станицы Бесстрашная. Да, станица оправдала свое название. Она дарила Родине бесстрашных сыновей. Отец Дмитрия Федоровича в годы гражданской войны был красным партизаном и пал смертью героя в боях с белогвардейцами. Сын его отдал жизнь в смертельной схватке с проклятым фашизмом.

Похоронили мы Дмитрия Лавриненко по всем правилам воинского ритуала неподалеку от Воколокамского шоссе, близ деревни Горюны.

А наступление продолжалось. Войска подвижной группы шли вперед. Считанные километры остались до Волоколамска. Наш командный пункт перемещался через Горюны на новое место. В последний раз увидел я в вечерней мгле одинокий могильный столбик под березкой…

19 декабря в два часа пополудни мы получили боевое распоряжение штаба 16-й армии, подписанное Константином Константиновичем Рокоссовским: «Общее руководство действиями оперативных групп Катукова и Ремизова возложено на меня. В целях наиболее тесного взаимодействия частей в операции по овладению Волоколамском приказываю: 1) группу т. Ремизова подчинить т. Катукову…».

В боевом распоряжении К. К. Рокоссовский запрещал ввязываться во фронтальные бои с противником, атаковать его опорные пункты в лоб. С севера и северо-востока удар по Волоколамску должна была нанести группа генерала Ф. Г. Ремизова, а с юго-востока и юга – наша. С фронта сковывать противника небольшой частью сил. Для удара по Волоколамску с запада нам надлежало выбросить сильный отряд. Таким образом, мы охватывали вражеский узел сопротивления с обоих флангов, что, в свою очередь, обещало полное окружение противника.

В тот же день оперативные группы войск – Ремизова и наша, – развивая наступление, приступили к выполнению приказа командарма.

Танки мы держали в одном ударном кулаке и их продвижение прикрывали стрелковыми частями. Бои пришлось вести с сильными арьергардами противника. И чем дальше мы шли вперед, тем чаще наталкивались на минные поля. Гитлеровцы не пожалели мин, чтобы преградить нам путь на всех дорогах, ведущих к Волоколамску.

20 декабря в два часа ночи командир мотострелкового батальона наш «следопыт» капитан И. В. Голубев сообщил: «Третья и четвертая роты, взвод автоматчиков с боем ворвались в Возмище. В уличных боях упорно пробиваются вперед. Четвертая рота, стараясь овладеть восточной окраиной Волоколамска, имеет задачу – овладеть заводом…».

А вот что я доносил в штаб армии: «…к исходу дня 19.12.41 г. передовые части группы (мотострелковый батальон с группой танков 1-й гвардейской танковой бригады) ворвались на улицы г. Волоколамска, где вели уличные бои с противником до утра 20.12.41 г.

…17-я танковая бригада Черноярова во взаимодействии со стрелковой бригадой овладела станцией Волоколамск в 11.00 20.12.41 г.».

И еще донесения, непрерывно поступавшие от командиров частей и подразделений: «…противник заминировал мост, по которому должны пройти наши танки. Взвод лейтенанта Голикова скрытно подобрался к мосту, перерезал минные провода. Танки беспрепятственно прошли через мост. Сопровождая дальше танкистов, саперы сняли триста мин…»;

«Командир стрелкового отделения младший сержант Николай Марченко вел бой с восемью гитлеровцами, засевшими в подвале дома. Семерых уничтожил, восьмого офицера – обезоружил и взял в плен. Сам Марченко в этой неравной схватке был ранен…»;

«…экипаж танка лейтенанта Фетисова, ворвавшись в город, уничтожил противотанковое орудие, автомашину и до взвода автоматчиков».

Главные силы обеих оперативных групп и 311-й стрелковой дивизии вступили в город одновременно. Но все же первой ворвалась в Волоколамск 4-я рота нашего мотострелкового батальона. Командовал ею тогда лейтенант Терентий Рябов, человек беззаветной храбрости. Много пришлось ему испытать и в годы мирной жизни, и на войне. В первых же июньских боях он был тяжело ранен. Но как только немного окреп, отправился опять на фронт.

Выше я приводил донесение капитана Голубева. Из него ясно, что 4-я рота, овладев вместе с другими подразделениями городским предместьем – поселком Возмище, в ту же ночь подошла к восточной окраине Волоколамска. Вернее, не подошла, а, прижимаясь к земле, по-пластунски подползла к переднему краю обороны фашистов. Рывок в атаку – и мотострелки-гвардейцы уничтожили огневые точки врага, прикрывавшие вход на одну из центральных улиц, и овладели несколькими полуразрушенными зданиями.

Возможно, Рябову и его роте пришлось бы на час-другой задержаться на окраине города. Не так-то просто выкурить гитлеровцев из нор, в которых они засели. Но не прошло и пяти минут, как мотострелков обогнали тяжелые танки Александра Бурды. Пушечным и пулеметным огнем они громили вражеские очаги сопротивления. Теперь уже под броневым прикрытием Рябов уверенно повел роту вслед за боевыми машинами.