Под сводами Дворца правосудия. Семь юридических коллизий во Франции XVI века - Павел Уваров

В чем же был материальный интерес сторон, коль скоро жалованье судьей не зависело от количества рассмотренных ими дел? Правосудие в известном смысле оставалось «самоокупаемым», и это в первую очередь ощущали на себе те, кто к нему обращался. Клиенты правосудия оплачивали судебные издержки: работу секретарей и писарей по составлению многочисленных документов, платили за приложение печати, за услуги приставов и сержантов (например, в случае вызова в суд свидетелей), вознаграждали работу секретарей и самих судей по подготовке различного рода промежуточных постановлений суда. Судьи брали определенные сборы — épices («мелочи»). В тяжелые для правительства периоды острой нехватки денег, когда жалованье не выплачивалось, épices становились почти официальной его заменой. Контроль над судебными издержками осуществлял судья, ведущий дело, и он очень дорожил этой функцией.

Через полгода, в феврале 1559 года, де Кайдёк убедился, что приобретенная должность совсем не приносит доходов. Он подал жалобу в парламент Бретани (находившийся тогда в Нанте), обвинив Жиля Бекдельевра в том, что он забирает себе все уголовные дела, допуская при этом многочисленные нарушения: «Указанный Бекдельевр под видом исполнения должностных обязанностей желает присвоить себе исключительную компетенцию в отношении всех дел, сколь бы обильны и многочисленны они ни были, стремясь наилучшим образом удовлетворить свою всем известную и явную алчность».

Далее истец раскрывал механизм злоупотреблений. Бекдельевр, по-видимому, был так привязан к своей новой усадьбе, что полюбил брать работу на дом. Он «заставлял секретарей и служителей приводить свидетелей к нему в дом, расположенный далеко за городом, чтобы заниматься там указанными процессами, или же, когда у него не было возможности вести дела, он передавал их своему брату либо кому-нибудь другому из угодных ему лиц». (Как видим, средства, затраченные Жилем Бекдельевром на университетское образование брата, Этьена Бекдельевра, не пропали даром, правосудие превращалось в «семейный бизнес».) Но де Кайдёк выдвинул и более серьезные обвинения: в прямом попустительстве преступникам и вымогательстве взяток.

Жиль Бекдельевр был взят под стражу и отправлен в Нант. Следствие велось несколько месяцев. Было допрошено почти 60 свидетелей: коллеги по президиалу, секретарь, прокуроры, ходатаи по делам, а также те, чьи дела он рассматривал, — дворяне, священники, ремесленники, крестьяне.

Коллеги Жиля Бекдельевра демонстрировали нейтральное или даже благожелательное отношение к нему. Это характерно, например, для показаний советника президиала Ноэля дю Фая, значимой фигуры в истории французской словесности, сочинителя произведений, по духу близких одновременно и Рабле, и Монтеню^[191]; Н. дю Фай был также автором известного юридического трактата^[192]. На допросе 10 июня 1559 года он согласился, что их судебный округ настолько обширен, что дел хватило бы и трем судьям. Он слышал о том, что указанный Бекдельевр вел одновременно много процессов и что он не допрашивал свидетелей лично, а поручал это своим секретарям, затем переписывая и подправляя протоколы. Все дела судья вел сам, ничего не уступая своим коллегам — ни «партикулярному» лейтенанту, ни советникам президиала. Иногда он вершил суд дома (то есть в любимой усадьбе Мот-о-Шанселье), а не в Палате уголовных дел. Ноэль дю Фай отметил, что до него доходили слухи о жадности Бекдельевра, но, зная его 16 лет, он не считал, что судья совершал злостные нарушения, поскольку был известен как порядочный человек.

Несколько иначе были расставлены акценты в показаниях секретаря (greffier) уголовного суда Жана Робино от 26 июня 1559 года. По его словам, несмотря на обширность судебного округа Ренна, судья по уголовным делам