Благотворительность семьи Романовых. XIX – начало XX в. Повседневная жизнь Российского императорского двора - Александр Соколов

Петроградский отдел принял к сведению резолюции съезда, но в архивных документах отдела нет свидетельств того, чтобы эти резолюции воплощались в жизнь. Хватало текущей работы. Петроградский отдел бывшего Татьянинского комитета продолжал оказывать помощь беженцам, находившимся на территории губернии. В январе – феврале 1918 г. отдел выплачивал беженцам пособия. За ним продолжали числиться общежития и другие объекты созданной ранее инфраструктуры для призрения беженцев. Пособия в начале 1918 г. выдавались не обесценившимися деньгами, а продовольственными пайками. Вскоре и такая помощь стала невозможна. Петроградскому губернскому совету из наркомата внутренних дел 27 марта 1918 г. пришло распоряжение прекратить выдачу пайков всеми организациями по призрению беженцев «вследствие затруднительного положения народной казны и возникающих на почве выдачи пайков беженцам трений между последними и местными жителями, а также невозможности прожить на выдаваемый паек в виду мизерности его»[229]. Наркомат требовал оказывать помощь только нетрудоспособным беженцам. Мартом 1918 г. датируются последние документы Петроградского отдела бывшего Татьянинского комитета. В условиях развала государства и разраставшейся вооруженной борьбы внутри страны прежняя система помощи беженцам не могла сохраниться. К беженцам мировой войны добавились беженцы войны гражданской. В тот период прекратили свое существование учреждения и другого бывшего «именного» благотворительного комитета – Ольгинского.

Передав учреждения призрения бывших благотворительных ведомств и комитетов императорской фамилии в ведение государственных структур, отвечавших за социальную помощь, новая власть не забыла и об их архивах, располагавшихся в Петрограде. В ноябре 1918 г. началась ликвидация этих архивов как самостоятельных и сосредоточение хранившихся в них документов в общий архив ликвидированных благотворительных комитетов при комиссариате внутренних дел союза коммун северной области[230]. Передача дел бывших архивов завершилась в 1919 г. Позднее их материалы поступили на хранение в соответствующие архивные учреждения Советской власти.

Так окончательно была поставлена точка в более чем вековой истории благотворительных ведомств и комитетов под покровительством дома Романовых. Вопрос о степени эффективности социальной помощи, которую они осуществляли, и их роли в общероссийском призрении, является сложным.

Законодательством не определялись категории лиц, обязательно подлежавших призрению. Отсутствовали общепринятые критерии бедности и нужды. Подавляющее большинство населения империи жило в стесненных материальных условиях, но черта, за которой человек считался неспособным обеспечить свое существование, не была проведена. У разных сословий и социально-профессиональных групп были свои представления о достатке и нужде. Без оговорок к числу нуждавшихся общественное мнение и государство относили тех, кто явно не мог существовать без посторонней помощи. Это были младенцы-подкидыши, сироты, немощные из-за болезней и по возрасту, инвалиды, слепые, неимущие больные. В конце XIX столетия к ним добавились глухонемые. В то же время ведомство императрицы Марии призревало в женских институтах дочерей дворян и чиновников, не всегда обладавших достатком, но имевших привилегированный сословный и социальный статус.

Неизвестно количество подданных российской империи, явно нуждавшихся в призрении. Обследования, предпринятые в России конца XIX – начала XX вв. силами Ведомства императрицы Марии, дают представление о том, сколько лиц пользовалось социальной помощью, а не нуждалось в ней. Но и эти данные далеко не полны, так как не все благотворительные общества и учреждения призрения предоставляли сведения о своей деятельности. Кроме того, во многих случаях сообщалось о суммах, затраченных на организацию помощи, а не о числе людей, ею воспользовавшихся. Отсутствует информация о качестве социальной помощи и сравнительные данные о количестве призревавшихся благотворительными ведомствами и комитетами дома Романовых и другими организациями.

Такой подход к оценке результативности призрения объясняется не тем, что власть стремилась избежать невыгодного для нее сравнения. Напротив, по многим позициям структуры под покровительством императорской фамилии превосходили прочие благотворительные общества и учреждения. Ведомство императрицы Марии и Императорское Человеколюбивое общество располагали учреждениями, аналогов которым вообще не было в стране. Самодержцы и их августейшие родственники не ставили задачу соревноваться в щедрости по отношению к своим подданным. Важны были не суммы, которые жертвовали высочайшие особы, а сам факт их участия в благотворительности. Тем самым демонстрировалась забота монаршей власти о населении.

Деятельность благотворительных ведомств и комитетов под покровительством императорской фамилии власть стремилась представить в наилучшем виде, в том числе в цифрах. Но по количественным показателям сложно определить степень ее эффективности. В издании «Благотворительность в России. т. I.», подготовленном ведомством императрицы Марии и вышедшем в 1907 г. в Петербурге, указано процентное соотношение благотворительных обществ и заведений различной подчиненности на 1902 г. организации, входившие в состав Ведомства императрицы Марии, Человеколюбивого общества и Попечительства о домах трудолюбия и работных домах, составляли 8,6 %, а с теми, что входили в Российское общество Красного Креста, – 16 % от всех благотворительных структур империи. Заведения названных ведомств (доля Красного Креста – всего 0,4 %) составляли приблизительно 14 % от имевшихся в империи. Таким образом, по общему числу благотворительных обществ и заведений ведомства дома Романовых занимали третье место после Министерства внутренних дел и ведомства православного исповедания (синода)[231]. Но по этим данным трудно определить их реальный вклад в большое и важное дело осуществления социальной помощи. Например, входившие в число учреждений императрицы Марии Санкт-Петербургский и Московский воспитательные дома по сведениям на 1904 г. единовременно призревали 59 337 детей[232], а многие заведения, подчинявшиеся синоду и МВД, призревали лишь по несколько человек. Кроме того, в ведении МВД находились частные благотворительные общества и заведения, которые министерство контролировало, но не содержало.

Более ясное представление о масштабах деятельности различных благотворительных структур дают сведения о расходах на эти цели. В упомянутом издании «Благотворительность в России. т. I.» приведены по состоянию на 1901 г. сведения об общих расходах «на оказание благотворительной помощи нуждающемуся населению»[233]. Они составляли по неполным данным 50 152 370 руб.[234] Расходы же одного только Ведомства учреждений императрицы Марии по состоянию на 1904 г. (разница выделенных сумм в 1901 и 1904 гг. очень незначительна) составили 23 114 216 руб. на содержание административного аппарата, строительство, ремонт и прочее ушло только 6 291 683 руб.[235] Расходы Императорского Человеколюбивого общества тогда же составили приблизительно два с половиной миллиона рублей[236], а Попечительство о домах трудолюбия и работных домах истратило 246 752 руб.[237] Расходы двух последних ведомств на административное управление были невелики. Таким образом, в начале XX в. благотворительные ведомства под покровительством дома Романовых ежегодно расходовали около 20 000 000 руб. – примерно треть расходов всех российских благотворительных ведомств, обществ и учреждений. Это свидетельствует о значительном вкладе в призрение со стороны монаршей семьи.