Опричнина. От Ивана Грозного до Путина - Дмитрий Винтер

О погроме Новгорода и Твери речь впереди, а пока спросим: стоит ли видеть причину этого сельскохозяйственного кризиса только в Опричнине или только в неурожаях? В конце концов, нечто подобное опричному террору в те годы имело место и во многих странах Запада (например, Варфоломеевская ночь или террор испанцев в Нидерландах; К. Валишевский сравнивает новгородскую резню с резней, веком ранее – в 1468 г. – устроенной Карлом Смелым в Льеже или чуть позже Людовиком XI в Аррасе)[345]. А уж неурожай в те времена – обычное дело.

Историк И. Л. Перельман видит причину голода в затянувшейся Ливонской войне. Этот тезис в более развернутой форме повторяет и К. Валишевский: мол, в истории русского крестьянства XVI в. намечаются два кризисных явления – быстрое исчезновение крестьян-собственников и внезапное обеднение всего вообще крестьянского населения, почему и пришлось крестьянам отказаться от свободы, чтобы не умереть с голоду. Объяснение того, почему же на крестьянство свалились две упомянутые напасти – «исчезновение крестьян-собственников и внезапное обеднение всего вообще крестьянского населения», – дается стереотипное: рост военных расходов[346]. В. Куковенко опровергает подобные объяснения тем, что, например, затяжная (с 1545 г.) война с Казанским и Астраханским ханствами не привела к аналогичным результатам, продолжался подъем экономики (об этом мы уже говорили). Сам Куковенко объясняет кризис грабежом деревни со стороны опричников[347], что, на наш взгляд, правильно. По крайней мере, А. Л. Янов приходит к аналогичным выводам.

То есть дело все-таки в опричниках, только не в погромах, а в изменении всей хозяйственно-экономической политики государства после 1560 г. В самом деле, в составлявшем тогда основу экономики сельском хозяйстве политика Ивана Грозного привела к искоренению наследственного боярско-дворянского землевладения и замене его передачей земли во временное пользование за службу. Дж. Флетчер писал: вместо вотчин царь дал ссыльным поместья (выделено мною. – Д. В.), владение коими зависит от царского произвола. При этом целью отнятия вотчин было изгнать бояр из центра и лишить их влияния[348]. Но ведь речь шла не только о вотчинах опальных бояр. Перед началом Опричнины вотчины росли, крестьянское население в них увеличивалось, а вместе с тем увеличивалась и независимость их хозяев. К. Валишевский пишет: «Вытеснялись удельные князья и вотчины и укреплялись самодержавный царь и поместная система… здесь вся история Опричнины»[349].

Нет, не вся! Вытеснялась (мягко говоря) и независимость третьего сословия. Тот же Валишевский пишет, что реформа самоуправления была более эффективна в северных уездах, чем в южных, поскольку население там было «промышленное» (применительно к тем временам правильнее сказать: торгово-ремесленно-мануфактурное. – Д. В.) и более сплоченное. Но и «развитие общин скоро приостановилось: петля крепостного права душила их». К концу столетия губные старосты превратились в простых чиновников, назначавшихся правительством[350].

Вот тут-то и зарыта собака: ограничение власти удельных князьков при Опричнине, в отличие от Запада, шло не на пользу третьему сословию, а во вред. Особенно во вред крестьянам. Естественно было временщикам, не озабоченным дальнейшей судьбой поместий, стремиться ограбить их побольше, пока не отобрали. Даже Н. П. Кончаловская, писавшая свою историю Москвы для детей в стихах «Наша древняя столица» еще в сталинские годы, когда Ивана Грозного и Опричнину полагалось хвалить, вынуждена была признать, что «нес мужик (помещику-опричнику. – Д. В.) в короткий срок/То, что боярину он мог/ Отдать в десятилетье».

Особенные насилия творились над крестьянами, жившими на землях опальных владельцев, – их очень скоро приводили в такое состояние, как будто неприятель побывал здесь[351]. А может быть, и не «как будто», а на самом деле? Об «ордынском» характере Опричнины уже говорилось и еще гораздо подробнее будет сказано. Пока отметим еще, что до Опричнины с крестьян взимались фиксированные налоги «по старине, как и раньше помещикам давали»[352], что вполне соответствовало европейскому принципу «обычай выше сеньора», что означает: нельзя брать больше, чем обычаем положено.

Отсюда и печальные итоги, попросту разорение – к концу царствования Ивана Грозного во многих центральных и северных уездах пустовало по 90–95% дворов![353]Но о разорении мы тоже еще поговорим подробно, пока же отметим факт закрепощения крестьян (об этом тоже подробный разговор впереди).

И еще. На просьбу Ивана Висковатого «не казнить столько, а то воевать некому будет», царь ответил, что он скорее согласится уступить ему (внешнему врагу. – Д. В.) в чем-либо важном, чем стать посмешищем для всех моих холопов»[354]. Т. е. внутренний враг опаснее внешнего! Протест против Опричнины со стороны высших приказных чинов в лице Висковатого напугал царя, что вскоре стало причиной обвинения в измене. Так, в 1569 г. Висковатый подкупил одного турецкого пашу с целью сорвать поход турок на Астрахань, теперь же его обвинили в измене и в том, что он «подбивал турок идти на Казань и Астрахань»[355]. Позднее его вместе с Фуниковым и А. Басмановым обвинили в стремлении предаться Литве вместе с Новгородом и посадить на трон Владимира Старицкого[356].

Но об этой расправе тирана с соратниками по ранней Опричнине речь тоже впереди, а пока вернемся к политике в отношении крестьянства. Традиционные крестьянские натуральные повинности (оброк) не устраивали помещика, он требовал расширения «барской запашки», что порождало рост «барщины». Последнее же, вдобавок к оголтелому грабежу со стороны временщиков, в свою очередь, породило бегство крестьян из дворянских поместий в боярские вотчины. Естественно было государству ограничивать переходы крестьян от помещиков к боярам – мы уже видели, чьи интересы оно защищало.

Отметим, что опричные дети боярские силой свозили к себе крестьян из владений земских, «вместе с тем увозились или сжигались дворы»[357]. Интересно, что боярские холопы получили разрешение уходить от своих господ во время голода – именно тогда Штаден прибавил к своим холопам еще несколько[358]. Однако было очевидно, что этих мер недостаточно. В самом деле, голод в боярских вотчинах был вызван их опричными разорениями (например, у владельцев, чьи вотчины были разорены опричниками в 1565–1566 гг. и в таком виде возвращены хозяевам), в нормальных же условиях, напротив, помещичьи крестьяне стремились всеми правдами и неправдами уйти в боярские вотчины.