Ледовое побоище. Разгром псов-рыцарей - Виктор Поротников

Жены Даниила Романовича и Ярослава Всеволодовича являлись родными сестрами, а тестем обоих князей был прославленный Мстислав Удатный.

– Коль не помочь Даниилу, туго ему придется, ибо на стороне Михаила Всеволодовича не токмо его черниговская родня, но еще и венгры с поляками, – продолжил Ярослав Всеволодович. – Что присоветуете мне, други? Идти ли мне с полками к Киеву, как пять лет тому назад?

Ярослав Всеволодович взглянул сначала на брата Святослава, сидевшего на стуле справа от него.

Невоинственный Святослав Всеволодович слегка прокашлялся в кулак и промолвил:

– Зряшное это дело, брат. От Киева остались руины да пепел. Купцы суздальские, побывавшие там, жуткие вещи рассказывают! Летом от смрада трупного в Киеве дышать нечем. Мертвецов в развалинах и под пеплом полным-полно, но погребать их некому. Жителей в Киеве осталось всего-то около тысячи человек, а до татарского нашествия было больше пятидесяти тысяч! Уселся Михаил Всеволодович на киевском пепелище великим князем, ну и пусть себе сидит. Нам от его спеси ни жарко ни холодно. Повелевать соседними князьями Михайло все равно не сможет: дружина у него невелика, а собрать хоть какое-то воинство на опустошенных татарами киевских землях у него не получится.

– Родня черниговская поможет Михайле примучить Волынь и Галич, – сказал Ярослав Всеволодович, – благо Чернигов от Киева недалече.

– Чернигов тоже от разорения татарского еще не оправился, – проговорил Святослав Всеволодович, – там из десяти тысяч домов, по слухам, осталось не больше пятисот. Да и все Подесенье вплоть до Трубчевска лежит впусте. Нету ныне у Ольговичей ни людей, ни лошадей для большой войны.

Ярослав Всеволодович посмотрел на своих племянников, Владимира и Дмитрия. По старшинству следующее слово было за ними.

Первым высказался рассудительный Владимир Константинович:

– Ныне татары в Европе бесчинствуют, многих королей и герцогов уже побили, много городов тамошних разорили, но как иссякнет сила татарская, то повернет хан Батыга обратно на Русь. Вот о чем нам следует думать, братья. Силы нужно копить для окончательного разгрома татарской орды, а не растрачивать их попусту в междоусобицах.

– Вот, ты и скажи об этом Михаилу Всеволодовичу! – огрызнулся на племянника Ярослав Всеволодович. – Не я, а он свару на юге затевает. Даниилу тоже сейчас не до войны с Ольговичами, у него в княжестве из двенадцати городов всего три после татарского нашествия уцелели.

Весь тамошний край обезлюдел, пахать-то некому, не то что воевать. Потому-то Даниил и обращается ко мне за помощью.

– Лучше уступить Ольговичам на юге, чем увязнуть в войне с ними накануне нового татарского вторжения, – высказал свое мнение Дмитрий, сын Святослава Всеволодовича.

Ярослав Всеволодович перевел взгляд на своих сыновей. Что скажут они?

Хотя по старшинству первым из Ярославичей должен был высказаться Александр Невский, но горячий и несдержанный Андрей опередил брата.

– Нечего вола за хвост тянуть! – громко сказал он, сверкнув синими очами. – Нужно разбить Ольговичей вдрызг, чтобы они сидели в своем Чернигове и не высовывались! В Киеве надо посадить кого-нибудь из смоленских Ростиславичей или отдать Киев вместе с Галичем Даниилу Романовичу. И сделать все это нужно до того, как татары из Европы обратно в половецкие степи потянутся.

– Правильно, брат! – воскликнул юный Константин, старавшийся во многом брать пример с более старшего Андрея.

– Отец, отправь меня с войском к Киеву, – продолжил Андрей Ярославич. – Либо дозволь мне участвовать в этом походе хоть под твоим началом, хоть под началом кого-то другого.

Речь Андрея явно пришлась по душе Ярославу Всеволодовичу, это было заметно по улыбке, промелькнувшей по его устам под усами, подернутыми сединой. Бледно-голубые очи великого князя, завешанные низкими густыми бровями, взглянули на Андрея с невольной теплотой. Своей воинственностью и постоянной готовностью любые затруднения решать силой Андрей уродился в отца. В молодости Ярослав Всеволодович был таким же решительным и жестоким, лишь дожив до седых волос, он научился смирять в себе безрассудные порывы.

– А что скажет мой старший сын? – промолвил Ярослав Всеволодович, взглянув на Александра. – Какие думы в его голове гуляют?

Очнувшись от задумчивости, Александр расправил широкие плечи.

– Отец, может, слова мои тебе не понравятся, но я скажу то, о чем думаю. – Александр глубоко вздохнул, как бы собираясь с духом. – По-моему, Даниилу Романовичу следует примириться с Михаилом Всеволодовичем. Пусть недруги они давние, но общая беда должна примирить их. Если в прошлом они делили многолюдные города и веси, то ныне целью их дележа стали развалины и пепелища. Ныне любой князь должен соотносить с разумом все свои поступки, ибо Русь разорена и прежнего могущества у нас нет. Татары вернутся на наши земли, это несомненно. Михаилу и Даниилу нужно готовить к обороне уцелевшие города, а не точить меч друг на друга.

– По-твоему, сын мой, Даниил Романович должен уступить Галич князю Ольговичу да еще и в ноги ему поклониться! – проговорил Ярослав Всеволодович, нахмурив брови.

– Ежели Даниил Романович не поклонится сегодня Михаилу Всеволодовичу, то завтра они оба поклонятся в ноги Батыю, – с холодным спокойствием произнес Александр.

В гриднице повисла неловкая томительная пауза. Сказанное Александром было столь очевидно и неоспоримо, что ни Ярослав Всеволодович, ни пылкий Андрей не нашлись, что сказать на это. Вековая вражда Ольговичей и Мономашичей была совершенно бессмысленна в условиях, когда половина Руси лежала в руинах после нашествия татарской орды. Тяжелое ярмо татарского ига в равной степени грозило и Ольговичам и Мономашичам при возвращении Батыя из западного похода.

* * *

Бедослав, последнее время сопровождавший Александра Невского во всех его поездках, тоже оказался во Владимире.

Прогуливаясь по просторному мощенному плитами двору возле каменного великокняжеского дворца, Бедослав завязал беседу с гриднем из свиты Святослава Всеволодовича. Тот тоже ожидал своего князя, заседавшего на совете в покоях Ярослава Всеволодовича. Бедослав выспрашивал у своего собеседника, как ныне живется людям в Юрьеве-Польском после татарского погрома. Этот город был вотчиной Святослава Всеволодовича.

Стояла середина февраля. После недавнего снегопада на дворе тут и там виднелись снежные кучи, это здешняя челядь с утра поработала метлами.

Неожиданно Бедослав увидел, что во дворе появилась группа знатных бояр, одетых в длинные шубы и высокие парчовые шапки с меховой опушкой. Бояре шли со стороны ворот детинца к высокому дворцовому крыльцу. Впереди важно вышагивал Ерофей Батура с посохом в руке.

«Новгородцы! – мелькнуло в голове у Бедослава. – Не иначе, что-то стряслось!»

Замыкал шествие новгородских послов Михей Соколятник.

Бедослав окликнул его. Тот оглянулся.