Взлет и падение Третьего Рейха - Уильям Ширер

Грабеж сырья, промышленных товаров и продовольствия, хотя это и несло обнищание оккупированным народам, а подчас и голодную смерть, и представляло собой прямое нарушение Гаагской конвенции о ведении войны, еще можно было бы извинить, если не оправдать, с точки зрения немцев, как необходимость, вызванную ведением тотальной войны. Однако кража произведений искусства никак не помогала гитлеровской военной машине. Это было проявлением личной ненасытной жадности Гитлера и Геринга.

Весь этот грабеж и захват имущества покоренные народы еще как-то могли снести — войны и вражеская оккупация всегда влекли за собой лишения и потери. И составляли они лишь часть «нового порядка» — самую, так сказать, безобидную. Зловещая же его сторона состояла не в лишении народов материальных ценностей, а в лишении их жизни, из-за чего недолго, к счастью, просуществовавший «новый порядок» долго не забудется. Здесь нацистская деградация достигла такого уровня, какого редко достигало человечество за весь период своего существования на Земле. Миллионы ни в чем не повинных мужчин и женщин были привлечены к принудительному труду, другие миллионы подвергались пыткам и издевательствам в концентрационных лагерях, а многие миллионы, в число которых вошли 4,5 миллиона евреев, были хладнокровно истреблены или намеренно обречены на голодную смерть, а их останки сожжены, чтобы не осталось следов преступлений.

В эту невероятную историю ужаса невозможно было бы поверить, не будь она полностью подтверждена документами и свидетельскими показаниями самих палачей. То, о чем идет речь, лишь краткое изложение событий, где пришлось опустить тысячи ужасающих подробностей. И все эти подсчеты основаны на неопровержимых уликах, дополняемых показаниями немногих чудом уцелевших свидетелей.

Подневольный труд в условиях «нового порядка»

На конец сентября 1944 года насчитывалось около 7,5 миллиона иностранных рабочих, трудившихся на Третий Рейх. Почти все они были мобилизованы насильно, привезены в Германию в товарных вагонах, как правило без пищи, воды и элементарных санитарных условий. Здесь их направляли на фабрики, на поля и в шахты. Их не только насильственно заставляли трудиться, но и подвергали издевательствам, избивали, обрекали на голод, а часто и на смерть, оставляя без пищи, одежды и крова над головой.

Помимо иностранных рабочих в Германии трудились два миллиона военнопленных, из числа которых по меньшей мере полмиллиона были насильственно направлены на работу в отрасли промышленности, производящие вооружение и боеприпасы, что представляло собой вопиющее нарушение Гаагской и Женевской конвенций, запрещавших использование военнопленных на таких работах. Эта цифра не включает сотен тысяч других военнопленных, которые были брошены на строительство укреплений, доставку боеприпасов на фронт и даже на комплектование расчетов зенитных орудий, что в еще большей степени являлось игнорированием международных конвенций, подписанных Германией.

При массовых депортациях подневольной рабочей силы в рейх жен разлучали с мужьями, а детей с родителями, направляя порознь в отдаленные районы Германии. Не щадили и подростков, если возраст позволял им работать. Даже высшие генералы фашистской армии сотрудничали друг с другом, организуя похищение детей, которых направляли в фатерланд в качестве подневольной рабочей силы. Меморандум от 12 июня 1944 года, обнаруженный в бумагах Розенберга, вскрывает эту практику нацистов на оккупированной территории России.

«Группа армий «Центр» намеревается захватить 40–50 тысяч подростков в возрасте от 10 до 14 лет… и направить их в рейх. Это мероприятие первоначально было предложено 9-й армией… Предполагается использовать этих подростков на немецких предприятиях в качестве подмастерьев и учеников… Эта акция широко приветствуется представителями германских ремесел, поскольку позволит решительно устранить нехватку подмастерьев и учеников. Эта мера направлена не только на предотвращение прямого пополнения численности армий противника, но и на сокращение его биологического потенциала».

Операция по похищению людей носила кодовое наименование «Сенокос». Она осуществлялась, как отмечается в меморандуме, и армейской группой армий «Северная Украина», которой командовал фельдмаршал Модель.

Для вербовки людей все в более широких масштабах использовался террор. Поначалу применяли сравнительно мягкие методы, облавы. Задерживали людей, выходивших из церкви или из кинотеатра. Части СС, особенно в западных странах, попросту блокировали какой-то район и захватывали всех трудоспособных мужчин и женщин. С этой же целью окружали и прочесывали целые деревни. На Востоке, где насильственная вербовка встречала сопротивление, деревни просто сжигали дотла, а жителей вывозили на грузовиках. Захваченные бумаги Розенберга изобилуют докладами о таких акциях. В Польше — так, по крайней мере, полагал немецкий чиновник — эти действия зашли слишком далеко.

«Дикая и безжалостная охота за людьми, — писал он губернатору Франку, — которая ведется в городах и деревнях, на улицах, площадях, станциях, даже в церквах, ночью в жилищах, резко подорвала ощущение безопасности жителей. Каждый опасается быть схваченным полицией в любом месте днем и ночью, причем совсем неожиданно. Каждый опасается, что может быть отправлен на сборный пункт и никто из близких не узнает о случившемся с ним…»

Однако подобная вербовка подневольной рабочей силы была лишь первым шагом[119].

Условия их перевозки в Германию оставляли желать лучшего. Некий д-р Гуткелч описывает в своем докладе министерству Розенберга от 30 сентября 1942 года случай, когда поезд, набитый измученными восточными рабочими, встретился на разъезде около Брест-Литовска с другим поездом, переполненным «только что набранными» русскими рабочими, направлявшимися в Германию:

«Из-за трупов, скопившихся в поезде с возвращавшимися рабочими, могла произойти железнодорожная катастрофа… В этом поезде женщины рожали детей, которых выбрасывали из окон вагонов. Люди, больные туберкулезом и венерическими заболеваниями, помещались в общих вагонах. Умирающие лежали даже без соломенной подстилки, а одного мертвеца выбросили прямо на перрон. Аналогичная картина могла иметь место и на других поездах».