Битвы за Кавказ. История войн на турецко-кавказском фронте. 1828-1921 - Уильям Эдвард Дэвид Аллен

Война была объявлена 24 апреля 1877 г., и в тот же самый день русская армия перешла границу. Ее войска располагались следующим образом:

Узнав о том, что русские войска перешли границу, Ахмет Мухтар приказал своим скромным полевым силам в Субатане и Хадживели немедленно уходить в Карс. 28 апреля русские достигли Полдервана и Куру-Дере. В ту же самую ночь Мухтар, оставив 21 батальон удерживать крепость Карс, увел свои полевые войска (9 батальонов, 2 полка кавалерии и батарею) в направлении Саганлуга. Его решение оставить Карс, которому предстояла осада, и использовать свои ограниченные полевые войска для прикрытия сосредоточения турецких подкреплений в Эрзеруме было противоположно тому, которое принял в 1855 г. Фенвик Уильямс, но в обоих случаях эти решения, продиктованные различными обстоятельствами, оказались верными. Вечером 30 апреля силы Мухтара, отходу которых могла помешать сильная русская кавалерия, уже заняли позиции на перевалах Саганлуга.

2 мая в Займе, где дорога из Александрополя в Карс соединяется с дорогой, идущей из Ардагана, сосредоточились войска Александропольской группировки. Девель, шедший из Ахалкалаки в сторону Ардагана, узнал от живших в нем армян, что его гарнизон совершенно не готов к бою.

Ардаганская операция

Ардаган располагается на обоих берегах Куры, причем главная часть города находится на левом (северо-западном) берегу. Река здесь узкая, но имеет очень быстрое течение, поскольку ее берега падают вниз почти отвесно. В пределах города она течет с запада на восток, но, выйдя из него, поворачивает на север; вдоль ее восточного берега тянутся Гюлявердынские горы. На западном берегу располагается равнина, которая поднимается к северу, где находится изолированная, довольно крутая гора, на которой был сооружен современный форт Рамазан-Табия. Другой форт, Кая-Табия, прикрывает левый берег реки прямо напротив Гюлявердынских гор и нависает над дорогой в Ахалцихе. Турки, несомненно, считали этот сектор наиболее опасным, хотя самый лучший подход для атакующих сил находится на юго-востоке. Гюлявердынские горы на правом берегу смотрят на форт Кая-Табия, а с юга склоны Алагёза предлагают несколько удачных позиций, откуда можно обстреливать оборонительные сооружения в южном секторе. Горы, на которых стояли селения Гюрчик и Тайн-Килисе, располагались всего лишь в 2 милях от турецких укреплений. В этом секторе для усиления оборонительной линии строился форт Эмир-Оглы, но его еще не закончили. Из 90 пушек, стоявших на позициях, только половина была современной; гарнизон оказался достаточно силен: два батальона низамов, девять батальонов резервистов, одна сюварийская бригада, три полевые батареи и 1,5 тыс. бойцов нерегулярных войск. Комендант крепости Гасан Сабри-паша был абсолютно непригоден к командованию, а единственным офицером, знавшим военное дело, являлся полковник Мехмет-бей, немец, командовавший сектором от Гюлявердынских гор до Эмир-Оглы-Табия.

11 мая генерал Гейман с гренадерской и кавалерийской бригадами и пятью полевыми батареями присоединился к Девелю. Командование принял на себя прибывший туда Дорис-Меликов. Он сосредоточил артиллерию и главные силы пехоты на горах Гюрчик и Тайн-Килисе по обеим сторонам от Карской дороги. Девеля, имевшего в своем расположении только шесть батальонов, отправили штурмовать Гюлявердынские горы с севера.

Общий штурм должен был начаться на рассвете 16 мая, и Девель послал три батальона Елизаветпольского полка против защитников Гюлявердынских позиций еще до того, как орудия открыли огонь по юго-восточному сектору. Турецкое управление огнем оказалось совершенно бездарным, и елизаветпольцы, имея в качестве преимущества небольшую мертвую зону, овладели окопами противника, понеся незначительные потери. Однако их дальнейшее продвижение было остановлено огнем с форта Эмир-Оглы. Тем временем русские батареи на Тайн-Килисе продолжали обстрел противника. Этот обстрел оказался не очень эффективным, однако нагнал на необученные войска турок такого страху, что они бросили свои позиции в Эмир-Оглы и в беспорядке побежали к реке. Увидев это, Лорис-Меликов бросил в атаку свою пехоту; в это время елизаветпольцы с развевающимися флагами, под звуки оркестра ворвались в форт Эмир-Оглы со стороны Гюлявердынских высот.

Тут Лорис-Меликов проявил качества, отличавшие все его действия во время этой кампании. Осторожный и склонный к последовательным действиям, он не стал развивать успех, а отложил продолжение боевых действий на следующий день. Войска перегруппировали, и Девель перешел на левый берег Куры – ему поручили наблюдать за крепостью с севера; остальные войска сосредоточились на Гюлявердынских высотах для главной атаки на два небольших форта – Сансир и Ахали, которые прикрывали подходы к городу с востока. Турецкие форты молчали, что было очень странно, но русского командующего так поразили мощные фортификации турок, что он продолжал сомневаться в успехе и даже решил отложить штурм на три или четыре дня, чтобы дождаться подкреплений из Ахалцихе и осадных орудий из Ахалкалаки.

А тем временем среди турок царила паника; Хасан Сабри, комендант Ардагана, устроив немецкому командиру Мехмед-бею выговор за потерю Гюлявердынских высот, в ночь с 16 на 17 мая покинул крепость и двинулся по Батумской дороге с двумя батальонами низамов, всей регулярной кавалерией и всеми полевыми орудиями, которые смог увезти. Нерегулярные войска дезертировали, и Мехмету остались лишь восемь батальонов резервистов и крепостные орудия, с которыми он должен был оборонять крепость. Русские патрули не заметили ухода Сабри; на следующее утро в русский лагерь пришли армяне и сообщили эту новость.

Лорис-Меликов по-прежнему сомневался, стоит ли идти на штурм, не дождавшись подкреплений, и только настойчивость генерала Геймана заставила его около 6 часов вечера отдать приказ атаковать форты Сансир и Ахали. Гренадерские батальоны без труда заняли обе эти позиции, а турки в беспорядке бежали по двум мостам в город. Однако штаб Дорис-Меликова позабыл предупредить Девеля о решении идти на штурм, и два форта на левом берегу Куры, Рамазан и Кая, были оставлены противником безо всяких попыток со стороны русских им помешать.

В руки русских попали все орудия крепости и тысяча пленников; турки за два дня боев потеряли 2 тыс. человек, а русские – 500; основные потери понесли батальоны Елизаветпольского полка. Меликов был чересчур осторожным командующим, но политиком и администратором он оказался отменным – он распустил пленных резервистов по домам, подарив им семена пшеницы для весеннего сева.