Великий Ганди. Праведник власти - Александр Владимирский

Сессия приняла специальную резолюцию об индусско-мусульманском единстве. Но руководитель Мусульманской лиги Джинна решил выйти из состава конгресса. Его уход расстроил Ганди. По словам Джавахарлала Неру, Джинна «вышел из конгресса не из-за разногласий между индусами и мусульманами, а потому, что не мог приспособиться к новой и более передовой идеологии, а в еще большей мере потому, что ему неприятны были толпы оборванных людей, говоривших на языке хинди, которые хлынули в конгресс. Он считал, что политика — это более высокая материя, которой надлежит заниматься в законодательной палате или узкой комиссии». Тогда, благодаря усилиям Ганди, раскола между религиозными общинами не произошло. Но его выход из конгресса в будущем ничего хорошего не сулил. У Джинны было немало сторонников. Ганди понимал, что Джинна был политической фигурой, с влиянием которой нельзя не считаться.

Махатма представил на рассмотрение нагпурской сессии конгресса новый устав партии, превращающий ИНК в политическую организацию, имеющую ячейки по всей стране. Теперь между сессиями должны были функционировать более широкий всеиндийский комитет и узкий рабочий комитет. В провинциях создавались местные отделения ИНК.

Благодаря этим мерам число членов скоро достигло 10 миллионов человек. Из молодежи были созданы отряды волонтеров-добровольцев. Корпус волонтеров численностью 150 тысяч человек стал настоящей опорой конгресса. В рамках кампании несотрудничества волонтеры организовали демонстрации, митинги, разъясняли населению решения конгресса.

Как верно отметил Дж. Неру, хотя Ганди и не был крестьянином, он представлял в первую очередь именно крестьян. «Человек могучего ума и широких взглядов; очень человечный, но при этом аскет, который научился владеть своими страстями и эмоциями, сублимировать их и направлять в русло духовности; наделенной поразительной личностью, он притягивал людей, как магнит… Все это выходит далеко за рамки крестьянской натуры… Но несмотря на все, это был великий крестьянин, человек, по-крестьянски смотревший на происходящее в этом мире, который был и по-крестьянски слеп к некоторым аспектам жизни». Здесь Неру имел в виду неприятие Ганди многих сторон цивилизации, непосредственно не связанных с сельской жизнью, в частности науки, современных технических средств и многого из городского образа жизни.

Кампания гражданского неповиновения быстро распространилась по стране. Сначала англичане не воспринимали кампанию Ганди всерьез, но вскоре британские компании в Индии стали нести огромные убытки, а чиновники стали чувствовать дискомфорт от того, что индийцы их в упор не замечали. Даже на визит в Индию наследного принца Уэльского местные жители не обратили внимания, встретив его пустыми улицами.

Ганди призывал к сознательному нарушению несправедливых законов. Он так сформулировал основные принципы сатьягархи: «Придерживаться истины, силы истины, силы любви, силы души». В результате будут достигнуты «триумф истины, победа истины, победа правды силами души и любви».

Ганди проповедовал гражданское неповиновение, которое подразумевает сознательное нарушение противоречащих морали законов, в особенности отказ платить налоги, что провоцирует наказание (арест, заключение в тюрьму) за нарушение несправедливого закона, и безропотно переносится. При этом к полицейским надо относиться дружелюбно и вежливо не пытаться ни в коей мере их провоцировать.

Ганди проповедовал отказ от всяких соглашений и контактов с несправедливой властью. Он разрешал приверженцам сатьяграхи сотрудничать с правительственными чиновниками там, где есть возможность позитивного результата, так как у них нет ненависти к представителям власти. Они настроены дружелюбно к своим противникам. Через сотрудничество с ними в том, что не является недостойным, надо убедить противника отказаться от плохих, недостойных поступков. Борец сатьяграхи должен легко переносить страдания без желания отомстить за них.

Некоторые формы несотрудничества Ганди советовал применять с осторожностью, так как они могли вызвать репрессии со стороны правительства. К ним относились отказ от титулов, званий и наград, присвоенных правительством; уход с государственной службы, из полиции и армии; бойкот судов, школ и административных учреждений с одновременным созданием альтернативных структур; отказ от приобретения и использования английских товаров, в первую очередь текстиля.

На следующем этапе предполагалось отказаться от уплаты налогов. Невозможность неповиновения налоговому законодательству на ранних стадиях движения Ганди объяснял неготовностью масс. «Я утверждаю, — говорил Ганди в декабре 1920 года, — что народные массы не готовы к прекращению уплаты налогов. Они еще недостаточно себя контролируют и могут склониться к насилию. Если бы я мог быть уверенным в ненасилии с их стороны, я сегодня же попросил бы их прекратить выплаты и не тратил бы время на что-то другое».

Ганди считал, что истинный приверженец сатьяграхи должен быть если не идеальным человеком, то по крайней мере должен стремиться приближаться к идеалу.

Дать обет, согласно Ганди, — это признак силы, а не слабости. Обет требует любой ценой делать то, что должно быть сделано. Говорящий, что он сделал бы что-либо «насколько возможно», — обнаруживает свою слабость. Делать «насколько возможно» означает поддаться первому искушению облегчить свою задачу.

Первые четыре обета сатьяграхи: истина, ненасилие или любовь, целомудрие, отказ от собственности.

Кроме того, приверженцам сатьяграхи рекомендовалось проявлять мужество, храбрость, умеренность (в том числе в еде) и не воровать.

Ганди также проповедовал необходимость трудиться, равноправие религий, нормальное отношение к «неприкасаемым» (представителям самой низшей касты) и необходимость самодисциплины.

Ганди утверждал: «Нельзя ограничиваться положением „насколько это возможно“, когда речь идет о неприкасаемости. Если неприкасаемость должна быть изгнана, она должна быть изгнана полностью и из храма, и из всех других сфер жизни». Он добивался прекращения дискриминации «неприкасаемых» с помощью законов и доказывал, что институт неприкасаемости противоречит индусскому принципу единобытия. Ганди был убежден, что изначально всем людям, независимо от их расовой, кастовой, этнической и религиозно-общинной принадлежности, присуща врожденная божественная природа. Мыслитель стал называть «неприкасаемых» хариджанами (детьми божьими).

Ганди собственным примером боролся с дискриминацией «неприкасаемых»: он допускал хариджанов в свой ашрам (обитель), разделял с ними трапезу, ездил в вагонах третьего класса, объявлял в защиту их прав голодовки. Но он не признавал каких-либо особых прав и привилегий хариджан в общественной жизни, призванных компенсировать их прежнее угнетенное положение. Ганди отрицал необходимости бороться за резервацию квот для «неприкасаемых» в учреждениях, учебных заведениях и законодательных органах. Он был против любого обособления «неприкасаемых» в обществе.

Широкую огласку получили глубокие разногласия между Ганди и лидером «неприкасаемых» доктором Амбедкаром по поводу предоставления последним полного равноправия с представителями других каст. Ганди очень уважал своего оппонента, но считал, что радикальные взгляды Амбедкара приведут к расколу индийского общества. Голодовка, которую объявил Ганди в 1932 году, заставила Амбедкара пойти на уступки, но они так и не смогли объединиться.