В ставке Гитлера. Воспоминания немецкого генерала. 1939-1945 - Вальтер Варлимонт

Вооружившись одним или двумя наполовину готовыми планами, я при первой же возможности прошел двести метров от нашей гостиницы «Черный Лес» до зоны 1 верховной ставки. Там я встретил самый теплый прием у Йодля. Он никогда не любил, чтобы его беспокоили предложениями служащие собственного штаба, если эти предложения каким-то образом расходились с его курсом, но в данном случае он пребывал в нерешительности. Возможно, он сам размышлял в том же направлении, но не хотел проговориться о том, что незадолго до этого гросс-адмирал Редер поднимал эту тему и Гитлер не проявил к ней особого интереса, а фактически отмахнулся от нее без дальнейшего обсуждения. Отсутствие энтузиазма у Йодля показалось мне столь непостижимым, что на обратном пути я зашел к представителю министерства иностранных дел в верховной ставке, поскольку решил, что за всем этим кроется, вероятно, какая-то политическая причина. Там в самых осторожных выражениях мне выдали информацию о дипломатических сигналах по поводу позиции Лондона, которые говорят о том, что военная акция против Англии может не понадобиться. Однако эта информация не представляла уважительной с военной точки зрения причины, чтобы германской верховной ставке явно застрять на мертвой точке. В голову невольно лезли другие мысли, аналогичные мыслям итальянского министра иностранных дел графа Чиано, написавшего после совещания в Мюнхене: «Гитлер теперь как азартный игрок, который сорвал большой куш и хочет выйти из игры, чтобы больше не рисковать».

Тем не менее мы в отделе «Л» не сдавались. Мы убедились, что снова едины во мнениях с ОКХ, и чувствовали, что можем рассчитывать на ОКМ. Первым результатом наших усилий, пусть не столь серьезным, стало подписанное 28 июня распоряжение ОКВ, в котором говорилось, что для введения противника в заблуждение «все имеющиеся средства информации» должны распространять слух о том, что мы готовимся к высадке в Ирландии с целью потуже затянуть сеть вокруг Англии и усилить «осаду».

Тем временем Йодль тоже стремился прояснить что-нибудь насчет будущих намерений. На следующий день после приезда Гитлера в Танненберг он представил ему свое видение обстановки. Он явно не упускал из виду сдержанное отношение Гитлера к предложениям Редера, а также сигналы, поступающие по дипломатическим каналам. Поэтому он преподнес вторжение в Англию лишь как «последнее средство». Йодль обосновывал его так: победа Германии над Англией сейчас лишь вопрос времени; так что мы можем и должны следовать в будущем курсу на минимизацию риска и экономию наших сил. Первым шагом должно быть использование превосходства люфтваффе для уничтожения Королевских ВВС и системы их технического обслуживания. Затем должны последовать согласованные атаки с моря и воздуха на торговые пути и склады жизненно необходимых для Британских островов запасов; их следует комбинировать время от времени с устрашающими ударами по населенным центрам. Вторжение десанта должно стать завершающим шагом, и только тогда, когда воля англичан к сопротивлению будет сломлена, а их правительство окажется на грани капитуляции. Подготовку надо начинать немедленно, и можно ожидать, что поставленная цель будет достигнута к концу августа или началу сентября. Кроме того, нельзя забывать о стратегических возможностях на периферии Британской империи, и их необходимо изучить; следует идти на сближение с теми странами, на которых, вероятно, подействует распад Британской империи, в первую очередь с Италией, но также и с Испанией, Россией и Японией.

Штаб Йодля не знал ни о содержании или даже о существовании этой докладной записки, ни о значительных расхождениях во взглядах начальника оперативного штаба и своих собственных. Он делал все, что мог, для того, чтобы сконцентрировать все имеющиеся ресурсы для осуществления высадки в Англии – операции под названием «Морской лев», поскольку считал, что это будет самая эффективная форма нападения и самый лучший способ успешного завершения германского военного плана; однако в плане Йодля высадка была лишь последним и наименее значимым звеном в цепи других мер, осуществляемых в первую очередь люфтваффе.

В итоге Гитлер одобрил план Йодля, и этот план послужил основой для приказов от 2 и 16 июля; первый из них дал старт общим долговременным подготовительным мероприятиям к высадке; второй, вышедший всего лишь через четырнадцать дней, содержал более подробные инструкции. 1 августа 1940 года вышел третий приказ, на этот раз это была директива ОКВ (№ 17) под названием «Ведение боевых действий против Англии в воздухе и на море»; помимо всего прочего, в ней указывались объекты, которые германская авиация должна была вывести из строя как можно скорее, «чтобы обеспечить необходимые условия для окончательного завоевания Англии».

В качестве штриха, характеризующего отношения с Италией, интересно отметить, что 10 июля, то есть в промежутке между появлением двух упомянутых приказов, Гитлер в письме к Муссолини сообщил среди прочего, что «за прошедшие месяцы плану нападения на Англию следовали неотступно и разработали до мельчайших подробностей».

Все упомянутые приказы, которые готовили офицеры отдела «Л» в соответствии с указаниями Йодля, оставили у этих «младотурок» впечатление, что их идеи одержали победу. Когда мы их читали, нам казалось, что предваряющая битва за господство в воздухе, позднее названная англичанами «блицем», не более чем первый этап десантной операции, которая и станет кульминационным моментом всей кампании, но, разумеется, по-прежнему при условии, что люфтваффе сделает свое дело.

Предполагая, что замысел был именно таков, офицеры отдела «Л» бросили все свои умственные и физические силы на преодоление различных препятствий, стоявших на пути плана десантной операции, которые возникали, казалось, ежедневно^[101]. Никогда прежде или после этого у нас не было такого шанса использовать собственную инициативу в подготовке какой-либо операции, но никогда наше высшее начальство, включая Гитлера, не было столь вялым и равнодушным в своей поддержке. Тому много примеров, но особенно удивительно, что, несмотря на то внимание, с которым Гитлер всегда относился к Герингу и люфтваффе, он практически никак не отреагировал на длительную отсрочку нападения на Англию с воздуха. В итоге оно началось лишь 31 августа, то есть спустя почти два месяца после подписания перемирия с Францией^[102]. Я просто не мог понять, что происходит; в самом начале второй половины сентября во время поездки на фронт я побывал в штабе 2-го воздушного флота в Кап-Гри-Нец и там узнал, что обсуждения по поводу обеспечения перехода через Ла-Манш и десантной операции только начались и никаких определенных решений пока еще нет. С другой стороны, как с борта самолета, так и при посещении побережья я видел, что все порты на берегу Ла-Манша забиты транспортными и десантными судами.

Когда я доложил Йодлю о своей поездке, он, несмотря на то что я был старшим офицером его оперативного штаба, оставил меня в полном неведении относительно своих собственных предложений и намерений Гитлера использовать авиацию в качестве решающего фактора в операции против Англии, а высадку оставить на потом в виде довеска. Офицеры отдела «Л» и, насколько можно было судить, их коллеги в ОКХ и ОКМ продолжали свою работу, предполагая, что достижение превосходства в воздухе над Британскими островами есть лишь необходимое условие для успешной высадки десанта и что именно высадка станет решающей фазой операции. То были две совершенно разные концепции; они различались не только своими целями, но и способами их достижения, сроками и объектами наступления. После войны были опубликованы результаты ряда исследований, которые проводились руководством люфтваффе ближе к концу тридцатых годов; все они пришли к выводу, что, по всей вероятности, люфтваффе, даже при поддержке флота, не сможет добиться капитуляции Великобритании и что достигнуть этого можно только оккупацией Британских островов. Суммируем все это, и станет ясно, что нас, высокопоставленных офицеров ОКВ, вводили в заблуждение и попросту обманывали. По крайней мере, Гитлера Геринг должен был проинформировать об ограниченных возможностях люфтваффе.