Империя. Собирание земель русских - Михаил Голденков

Рюрик не стал жить в переполненной варягами Ладоге. Он построил новую столицу на Ильменском озере, названном так из-за переехавших сюда с Полабской реки Ильменов славян. Ильменские словены назвали новую крепость просто Новый город в честь Полабской столицы Старгорода (ныне немецкий город Ольденбург). Тогда никто не предполагал, что незатейливое название этого небольшого форта, занимающего южную половину позднейшей цитадели, вскоре обретет общеевропейское звучание и преобразуется в Новгород, затем в Новгород Великий и позже Господин Великий Новгород. К югу от маленькой крепости стоял храм Волоса или Велеса, которого позже заменят на готского Перуна по приказу Владимира. Место почитания Перуна было устроено тогда в роще Перыни, южнее от идола Велеса.

В последующие времена Новгород разрастался на север. Облик средневекового Новгорода с его узкими улицами и переулками, высокими, порою причудливо расположенными зданиями, множеством резного либо раскрашенного дерева построек, кораблями и челнами у пристаней широкой реки Волхов, садами внутри усадеб, был красив и уютен. Мощные дубовые укрепления, охваченные блестящей лентой наполненных водою рвов, окружали город. Как и Ладога, Новгород был многонационален. По раскопкам обнаружено, что здесь был «готский двор», торгово-дипломатический квартал купцов со шведского острова Готланд. Также известно, что в северо-западной части города жило много финских женщин (скорей всего, это любовницы русов). Жили в Новгороде и немцы. Как и немцы, готы были достаточно независимы и подчинялись собственным судам и законам. Позже это население перемешалось, переняв язык славян.

В XIII в. Новгород превратился в один из важнейших городов Северной Европы. У него была самая тесная экономическая связь со Швецией и Литвой (беларуским ВКЛ). Там, на острове Готланд, в городе Висбю, у новгородских купцов была даже собственная церковь, а у готов в Новгороде — церковь Святого Олафа. Тогда же Новгород вместе с Ригой и Готландом вошел в Ганзу, торговый союз семидесяти немецких городов. Причем в этом союзе немецкие купцы отводили Новгороду самое почетное место, называя его материнским.

Новгород для Ганзы был главным портом южной Балтики. Но во время расцвета и роста Новгорода и Ладога не потеряла своего важного значения Северной Руси. Здесь стало больше шведов. Они же и управляли в городе. К сожалению, не сохранились имена тогдашних князей. Но, судя по всему, поход на Византию в конце VIII - начале IX вв. руса Бравлина можно отнести как раз к периоду Ладожской Руси, хотя в летописи и сказано, что Бравлин был новгородским русом. Но Новгород в конце VIII в., по утверждениям археологов, еще не мог существовать.

Как владение киевского князя Владимира (Вальдамара Старого) рассматривали Ладогу норвежские викинги, когда в 997 г. норманны ярла Эйрика Хаконарсона разрушили город и сожгли воздвигнутую Олегом крепость. Через 20 лет, в 1020 г. Ярослав Мудрый отдал Ладогу и прилегающую к ней область («Альдейгьюборг и то ярлство, которое к нему принадлежит») своей жене, шведке Ингигерде, дочери знаменитого короля Олафа Шетконунга. Наместником в Ладоге стал родственник Ингигерды, етский (готский) ярл Регнвальд. В эти годы в Ладоге часто находили приют и другие викинги, бежавшие во время распрей особенно из Норвегии. Таковым был Олаф Толстый, которого после гибели канонизировали и прозвали Святым и в честь которого в Новгороде воздвигли церковь. Также в Новгород бежал и его сын Магнус, и легендарный Харальд Гардрада — зять Ярослава, муж его дочери Елисаветы. Регнвальда на посту наместника Ладоги сменили его сыновья, Ульф (Улеб), который в 1032 г. совершил поход на «Железные Ворота» (80 км. южнее современного Сыктывкара на реке Сысоле), и позже Эйлиф. Третий сын Стейнкиль в 1058 г. был призван из Ладоги в Швецию, где после гибели сыновей Шетконунга был избран королем, и таким образом ладожанин стал основателем новой шведской королевской династии!

С 1105 г. Ладога стала подчиняться новгородскому князю. Через 50 лет шведы с пятитысячным войском, совершая крестовый поход по финским землям, так и не сумели отвоевать Ладогу. Но Ладожская земля, как именовались управлявшиеся этим городом территории в XI-XII вв., не ограничивалась районами Приладожья к западу и востоку от Волхова. В саге о Хальвдане, сыне Эйстейна, сообщается, что одно время Альдейгьюборг (так викинги называли Ладогу) и Алаборг (Олонец) составляли единое ярлство, границы которого доходили до Бьярмии (Перми). Это говорит о том, что Ладожская Русь была достаточно большим самостоятельным северорусским княжеством, занимающим обширные финские земли северо-востока Европы. Уйдя полностью в состав Новгородской республики, Ладога постепенно перестала быть важным пунктом и портом. Год за годом город приходил в запустение, ибо власть и все политические и экономические рычаги сосредоточились в одном-единственном Новгороде. Это было явной ошибкой. Ладога настолько измельчала, что позже в 14 км. южнее по Волхву построили Новую Ладогу, а тот самый древний город ныне называется Старой Ладогой.

Во второй половине XV в. Золотая Орда стала переживать политический кризис. Сарай хирел, и этим тут же воспользовалась Московия и ее князь, амбициозный Иван III. Новгороду грозил захват Москвой. В этих условиях значительная часть новгородского боярства в борьбе с Москвой искала поддержки у литовских (беларуских) князей ВКЛ. Новгород стремился к вступлению в союз Польши и Беларуси-Литвы. В 1440-е гг. польский король и великий князь литовский Казимир IV получил по договору с Новгородом право сбора нерегулярной дани с некоторых новгородских волостей. В 1456 г. московские войска напали и разгромили новгородское войско под Русой. В результате был заключен Яжелбицкий договор. По нему Новгород обязывался не принимать врагов московского князя Василия II, лишался права внешних сношений и законодательных прав, высшей судебной инстанцией становился московский князь, новгородская вечевая печать заменялась печатью великого князя. В Новгорде понимали — приходит конец демократии, свободе и процветанию республики. Нужно было что-то срочно делать.

Весной 1471 г. новгородцы заключили с Казимиром IV договор, согласно которому Новгород признавал его своим князем, принимал его наместника, а король обязался защищать своим войском Новгород в случае, если от Москвы будет исходить военная угроза. Вот это и было попыткой собирания русских земель. К славянскому союзу русских литвин и поляков примыкали великороссы Новгорода, считавшие литвин своими братьями (у новгородцев, как и у литвин, фамилии оканчивались на -ович/-евич или -ский). Это взбесило Ивана III. Его армия тут же вторглась в пределы республики. Казимир так и не успел ничем помочь новгородцам. Основное сражение произошло на реке Шелони. Несмотря на удачное начало битвы, когда новгородцы обратили татар и московитов в бегство, затем по русским вдарила конница татар и новгородцы были разбиты московским воеводой Даниилом Щени, потеряв 14 000 человек.

Начавшиеся вскоре мирные переговоры имели результатом подписание договора в Коростыни, по которому Москва получила от Новгорода большую контрибуцию, а новгородцы обязались Ивану III платить дань, посвящать в сан архиепископа только в Москве, не сноситься с королем польским и великим князем литовским, отменить вечевые грамоты и не составлять судных грамот без утверждения великого князя.