Краткая история. Монголы - Джордж Лейн

Джанибек (прав. 1342–1357)

Джанибек, сын и преемник Узбека, воздвиг свой трон на крови и правил при шумном ропоте подданных. Он умертвил своих братьев – нового хана Тинибека и второго соперника Хызыра, а затем настоял на том, чтобы на его коронации присутствовали все его вассалы [18]. Несмотря на некоторые привлекательные для его подданных действия (например, он принял от русского духовенства первый платеж в размере 600 рублей «вместо налога»), Джанибек предпринял ряд карательных налетов на польской границе и чрезмерно резко отреагировал на незначительные события в Крыму.

Генуэзцы в Крыму начали поигрывать экономическими мускулами. Когда в 1343 году столкновение с участием итальянцев переросло в военные действия против войск Джанибека в Крыму, венецианцы и генуэзцы объединились, чтобы противостоять армии Джучидов. Было приказано свернуть все итальянское присутствие в Тане, на берегу Азовского моря, а военные столкновения нарастали. Джанибек, возможно, сознательно усердствовал, чтобы найти оправдание для ограничения растущей автономии итальянских купцов в Крыму, и попытаться обуздать якобы агрессивное поведение, по его мнению, зарвавшихся иноземцев.

В 1344 году генуэзцы начали полномасштабное наступление на силы Джучидов, осаждавшие Тану, что привело к потере Джанибеком 15 000 солдат, а также всех осадных орудий и катапульт. В ответ на это Джанибек приказал забросить к защитникам Таны тела его погибших воинов, которые, по слухам, были заражены бубонной чумой. Это ускорило неумолимый приход Черной смерти в Европу. «Они [татары] приказали, чтобы трупы были помещены в мангонели, и забросили их в город в надежде, что нестерпимое зловоние убьет всех внутри» [19]. В течение нескольких месяцев вражда была забыта во имя торговли, и восстановилось предвоенное положение. Сошлись на том, что налоги будут увеличены с умеренных 3 % до все еще умеренных 5 % [20].

Хондемир оценивает Джанибека как «справедливого, сострадательного и внимательного к религиозным предписаниям падишаха», который открыл двери своей столицы Сарая для религиозных деятелей и ученых в изгнании [21], создав образовательный центр, где он покровительствовал таким ученым, как Сад ад-дин ат-Тафтазани [22], который посвятил свои произведения его памяти. Джанибек попытался изобразить свою агрессию на Западе и в Крыму, а также вторжения в Иран и Центральную Азию как попытку объединить ханства Чингисидов: «Я иду захватывать улус Хулагу… Сегодня три улуса находятся под моей властью»^[181].

В случае с Ираном свержение Джанибеком местного тирана Малика Ашрафа, внука великого эмира Чопана (ум. 1327), под властью которого находились тогда Азербайджан, Арран и Персидский Ирак, многим казалось освобождением страны от угнетения. Разумеется, Малик Ашраф был «правителем, известным тем, что он разжигал огонь тирании и несправедливости, взметал пыль мятежа и коррупции» [23]. От жестокого гнета Малика Ашрафа многие бежали на север или в соседние провинции. Среди беженцев был известный и красноречивый Алим, кади Мухи ад-Дин Бардаи, которого Джанибек услышал во время пятничной молитвы в Сарае, где он торжественно провозгласил: «Поскольку слуги этого дома могут дать отпор тирану, то если они пренебрегут этой возможностью, их призовут к ответу в Судный день». От его слов расплакались все присутствующие, включая царя, который дал монарший обет отразить это зло [24].

В 1357 году Джанибек перебросил свои армии через Кавказ на юг, в Азербайджан, и занял Тебриз. Именно в этом столичном городе он председательствовал на казни Малика Ашрафа, голова которого была выставлена на всеобщее обозрение у Марагской мечети, несмотря на оправдания низложенного тирана, который пытался утверждать, что за хаос, охвативший землю во время его правления, ответственны его непослушные подчиненные [25]. «Мои чиновники учинили разрушение. Они не слушали моих слов» [26]. Скрытые сокровища Малика Ашрафа были найдены, жители провинции возрадовались, а мародерство было строго-настрого запрещено; богатство же тирана пошло на финансирование похода. Его солдатам было приказано «стоять лагерями вдоль дорог и по течению рек, не подходя к дверям домов кого-либо из мусульман» [27].