Русские во Второй мировой войне - Анатолий Уткин

Возрождение Франции

Шарль де Голль прибыл 6 июля в американскую столицу под семнадцатипушечный салют, а первая его речь на американской земле прозвучала по-английски. Рузвельт в Белом доме приветствовал гостя по-французски. С внешней стороны визит проходил как нельзя более успешно. Глава Алжирского комитета произвел хорошее впечатление на людей, настроенных заведомо враждебно. Адмирал Леги нашел Шарля де Голля лучше, чем ожидал. Хэлл тоже пишет о благоприятном впечатлении от встреч с генералом. «Нью-Йорк тайме» писала, что генерал де Голль произвел исключительно хорошее впечатление на репортеров своими откровенными и прямыми ответами. «Балтимор сан» отмечает: обращение генерала с газетчиками было непринужденным; корреспондент «Вашингтон пост» не нашел никаких следов комплекса Жанны д’Арк; в «Нью-Йорк геральд трибюн» генерал описан «удивительно мягким в манерах», здесь тоже не нашли следов пресловутого высокомерия.

Состоялись три частные беседы де Голля с Рузвельтом. Темой разговора была картина послевоенного мира. Де Голль: «В наших беседах он (Рузвельт) широкой кистью рисовал политические цели, которых он надеется достичь благодаря победе. Его стремления казались мне грандиозными, но внушали тревогу за судьбы Европы и Франции. Изоляционизм Соединенных Штатов Америки президент считает большой ошибкой, отошедшей теперь в прошлое. Но он бросается из одной крайности в другую и хотел бы установить систему постоянного вмешательства посредством международных законов. Он полагает, что четырехчленная директория — Америка, Советская Россия, Китай и Англия — урегулирует проблемы всего мира. Парламент Объединенных Наций придаст власти «большой четверки» демократический вид. Но для того, чтобы не отдавать в распоряжение трех из этих держав почти весь шар земной, эта организация, по его мнению, должна будет потребовать, чтобы в различных странах мира были устроены базы американских вооруженных сил, причем некоторые из них необходимо расположить и на французской территории.

Рузвельт рассчитывал вовлечь таким образом Советскую Россию в объединение, которое будет сдерживать ее честолюбивые стремления и в рамках которого Америка может собрать свою клиентуру. Он знает, что из четырех великих держав чанкайшистскому Китаю необходимо его содействие, а Англия из опасения лишиться доминионов должна согласиться с его политикой. Что же касается сонма средних и малых государств, Америка будет иметь возможность воздействовать на них путем оказания им материальной помощи. Наконец, право народов располагать своей судьбой, поддержка, оказанная Вашингтоном, наличие американских баз породят в Африке, в Азии, в Меланезии новые суверенные государства, которые увеличат собою число стран, обязанных Соединенным Штатам. Рузвельт рисует мне свои планы. Я слушаю его и думаю: «Как это характерно для людей: идеализм прикрывает стремление к могуществу».

В мировой системе Рузвельта не было места для Франции как великой державы, и ни два столетия дружбы, ни помощь в двух мировых конфликтах не могли заставить французского лидера симпатизировать мировым схемам американского президента. Де Голль и Рузвельт остались после этого, столь удачного (внешне), визита так же далеки друг от друга, как и до него.

Девятого сентября 1944 года было сформировано новое французское правительство на широкой социальной основе. Двадцать третьего сентября французские внутренние силы, числом около полумиллиона, были преобразованы в регулярную французскую армию. Укрепление французского потенциала немедленно отозвалось в сфере большой политики. Уже 14 сентября министр иностранных дел Бидо на своей первой пресс-конференции официально выразил перед союзниками просьбу о включении Франции в Европейскую совещательную комиссию.

Американский представитель при французском правительстве С.Чепин пишет в госдепартамент: «Французы — гордая нация, и задержка с признанием администрации, которую они приняли, будет интерпретирована как отсутствие доверия их способности создать правительство и участвовать в войне. Столь же большое значение будет иметь убеждение, что они поставлены в определенно худшую позицию в отношении участия в послевоенном переустройстве и особенно в решениях, касающихся Германии».

Япония в кольце

Поздним летом 1944 года американцы начинают планировать решающие удары по Японской империи. Успех на Марианских островах и на севере Новой Гвинеи открыл им эту возможность. Первым шагом к подрыву позиций японцев виделась высадка на одном из центральных филиппинских островов — Лейте. Отсюда можно было выбирать, куда двигаться дальше — на большой филиппинский Лусон или в направлении Тайваня.

Японская военная машина оставалась могучим организмом. Б 1943 г. японцы произвели 20 тысяч самолетов, а в 1944 году — 26 тысяч. Ослабление японских вооруженных сил связано не с уменьшением численности самолетов и другой техники, а с гибелью лучших, наиболее опытных пилотов, моряков, пехотинцев. Летом 1944 года японцы создают отряды камикадзе («божественный ветер», разметавший монголов в четырнадцатом веке) на массовой основе. Стратегия у Токио была достаточно простой: противник должен убедиться, что продолжительная война с Японией предельно дорогостояща; есть все основания идти менее радикальным путем. В битве за Окинаву было осуществлено 2550 полетов камикадзе, а к боям собственно в Японии готовились 5 тысяч камикадзе.

Японцы правильно определили направление следующего хода американцев — Филиппины, где у фельдмаршала Тераучи Хисаичи было 250 тысяч солдат. Сюда же был послан и «тигр» Ямасита, после взятия Сингапура претендовавший на пост премьер-министра.

Но японское военное руководство в октябре 1944 г. сделало две грубые ошибки. Во-первых, японцы поддались на маневр американцев, сделавших обманное движение в направлении Тайваня. Именно здесь, в небе неподалеку от Китая, японская авиация потеряла последних асов — 500 потерянных машин против 100 сбитых американских самолетов. У американского адмирала Хэлси оставалась примерно тысяча самолетов, которым японцы ничего уже, кроме камикадзе, противопоставить не могли. Теперь в небе над Лейте господствовала американская авиация. Сюда подошли 12 американских линкоров, 32 авианосца и 23 крейсера. Императорский флот мог противопоставить только семь линкоров, четыре авианосца, два гибрида — полукрейсера-полуавианосца и двадцать крейсеров. В свете сопоставления этих сил виден итог 1942–1944 годов и перспективы будущего соперничества.

Пока 6-я американская армия высаживалась с транспортов на Лейте, в море разыгрывалось то, что можно назвать последним крупным сражением великих флотов. Американский авианосец «Принстон» был потоплен одной японской ракетой. Ко дну пошел и крейсер «Бирмингем». Но исход дела решили самолеты американской военно-морской авиации. Тринадцать торпед с воздуха вонзились в огромный (73 тыс. тонн) корпус японского линейного корабля «Мусаси». Капитан Иногучи стоял на тонущем мостике до тех пор, пока корабль не скрылся под водой. Императорский флот Японии потерял свою элиту — в том числе 3 линкора, 4 авианосца и 6 крейсеров и уже не мог оправиться от этих потерь. У Токио осталось только три авианосца и один авианосец-гибрид. Теперь остановить американские корабли не мог никто.