Древние цивилизации - Владимир Миронов

Банки Вавилона – результат длительного процесса развития ссудно-ростовщического, торгового капитала и денежного обращения. Их вызвала к жизни потребность в кредите, без которого деловая жизнь в Вавилоне VI века до н. э. стала невозможной. «Ростовщические ссуды уже не могли удовлетворить дельцов, нуждавшихся в наличных деньгах. Тогда-то и появилась комменда – или по-вавилонски harrana («дорога»), то есть ссуда, выданная на торговую поездку… Комменда уже представляла зародыш банковских операций. По крайней мере, средневековые итальянские банки выросли на операциях типа комменды. Так было и в Вавилоне».

Царь-божество Ваал (Баал)

Первые банкиры еще не называли себя так. Видимо, возникновение «домов» было неизбежно и диктовалось экономическими условиями. При Навуходоносоре глава царских торговцев при дворе царя носил имя Ханнуну, т. е. Ганнон, а Вавилон был включен в разветвленную торговую сеть Нововавилонского царства. Они не довольствовались ролью денежных воротил, часто выступая в роли работорговцев. Представители дома Эгби поставляли рабынь в публичные дома. «Эти банкирские семьи, в которых браки заключались по расчету, все более разветвлялись и усиливали свою власть». Кстати говоря, они же первыми запустили в действие и механизм банкротства. С его помощью они ловко обчистили многих кредиторов, которые им доверились, подобно тому, как это делали герои пьес А. Островского и как это делают ныне «герои бандитского капитализма» в современной России.

Влиятельные круги Вавилона быстро вошли во вкус ростовщичества. Ростовщичество стало главным средством их обогащения: «бедные стремились быть богатыми, богачи боялись разориться». Положение торговца или ростовщика более предпочтительно, дело ясное, нежели положение обычного труженика. Во «Второзаконии» сказано: «Иноземцу отдавай в рост, брату твоему не отдавай в рост». Не зря же в вавилонском Талмуде (трактат Бава Меция) говорится о позиции продавца: «Я не верю рабочему и с клятвой, я утверждаю, что он – злоумышленник, и никто не имеет права заставить меня против моей воли верить клятве человека, если я не имел с ним дел ранее; я ведь не давал ему до этого ни в долг, ни на хранение, не договаривался с ним ни о чем». Талмуд косвенно поощряет и тех, кто намерен был присвоить чужое имущество. Он четко ориентировал евреев на принцип: «Того, кого подозревают в намерении присвоить чужое имущество, нельзя подозревать в том, что он способен принести сложную клятву».

Душу умершего ростовщика готовы взять грифоны

У вавилонян в ходу была поговорка: «Отныне деньги делают человека, а у бедняка нет и чести». Как видите, появился особый класс, ничего не производящий, но привыкший получать колоссальные прибыли. Это не всегда благоприятствовало росту экономики Вавилона. Ведь его богатство росло на крови тружеников и рабов. Богатые вавилоняне имели несколько десятков рабов (а порой и более 100). Банкиры и ростовщики имели их еще больше. Одна семья Эгиби имела более 200 рабов. И хотя Хаммурапи хотел уничтожить ростовщичество (документы из Тель-Сифры), но он не смог этого сделать. Основанное им государство просуществовало 150 лет и затем пало и исчезло.

Межевой камень Навуходоносора I. Вавилон. XII　в. до н. э.

С развитием земледелия, укреплением рабовладельческих и товарно-денежных отношений в городах Месопотамии усилилось социальное расслоение. Положение простого народа всегда резко отличалось от положения царей, чиновников, знати и купцов. Бедняки жили в домах площадью не более 30 кв. м, тогда как богачи, как и ныне, занимали роскошные дворцы, порой до 1600 кв. м. Больше становилось подневольных работников (бедняки, разорившиеся общинники, пришельцы из других мест, рабы, преступники, наконец, даже часть мелких производителей). Жизнь их была тяжела и безрадостна, о чем говорят и пословицы: «Бедняку лучше умереть, чем жить: если у него есть хлеб, то нет соли, если есть соль, то нет хлеба, если есть мясо, то нет ягненка, если есть ягненок, то нет мяса». Еще более показательна такая: «Бедному лучше быть мертвым, чем живым». Вероятно, многим беднякам приходилось расплачиваться за долги, отдавая в услужение и рабство детей. Так, одна из поговорок гласила: «Богач живет своими доходами, бедняк – ценою своих детей» (т. е. за счет продажи их в рабство). Поэтому в вавилонской литературе столь популярна тема людских страданий.

Бронзовая статуэтка молящегося из Ларсы

Видимо, такая власть часто была не по нутру бедному люду, и тот изгонял богачей и царей из их особняков, захватывал их сокровища и имущество. Об этом говорится в поэме «о невинных страдальцах», или «Вавилонской теодицее» (XI в. до н. э.). В ней жрец Эсагил-кини-уббиб жалуется на судьбу: «В жалкое рубище одет царевич – в роскошный наряд облачен сын бедняка и голодранца. Кто солод стерег – золотом владеет, кто мерой червонное мерил – тяжкую ношу таскает. Кто ел одну зелень – пожирает обед вельможи, а сыну почтенного и богатого – дикий плод пропитанье!» Теме посвящен и аккадский философский трактат «Да прославлю я владыку мудрости» (II тыс. до н. э.). В обращении к всесильному богу Мардуку автор выражает недоумение: почему же бог вавилонян допускает, чтобы «лучшие люди страны» страдали. Схожий сюжет прослеживается и в египетской литературе (в «Речи Ипусера».) У иудеев подобные же темы часто встречаются в Библии (вспомните образ Иова и все его мучения).

Мардук в виде царя (у ног его Тиамат)

Причина бедствий в том, как нам думается, что в Вавилоне отсутствовали твердые этические нормы и правила. Власти не удалось выработать здоровую этическую систему. Люди просто перестали следовать разумным канонам, освященным нравственным авторитетом. Древние законы шумеров и ассирийцев закрепляли в обществе и семье права и обязанности членов. Они гласили: «Если сын скажет отцу: «Ты не отец мне!» – то его клеймят, заковывают его в кандалы и продают за деньги. – Если сын скажет матери: «Ты не мать мне!» – то его лицо уродуют клеймом, удаляют из дома и изгоняют из города. – Если отец скажет своему сыну: «Ты не сын мне!» – то последний должен оставить дом и его усадьбу. – Если мать скажет своему сыну: «Ты не сын мне!» – он должен удалиться из дома и хозяйства. – Если жена покинет мужа, сказав: «Ты мне не муж!», ее бросают в канал». Бывало и тогда, что жены пренебрегали своими обязанностями по дому. Муж жалуется в эпиграмме: «Моя жена в храме, моя мать внизу у реки, а я здесь умираю с голоду». Моральные требования и правила новые поколения просто отбросили как ненужные. В такой общественной системе, где никто никому не доверяет, все ненавидят друг друга. Такая система обречена на неминуемую гибель…