"...Миг между прошлым и будущим" - Александр Зацепин

Когда снимали эпизод, где Никулин с Мироновым выезжают на рыбалку, Гайдай говорит мне:

– Он кайфует, отдыхает, рыбка ловится… Ему приятно, и музыка должна быть приятная.

Этот кусок снят красиво, поэтично, неторопливо. И я написал музыку в среднем темпе. И вот смотрит худсовет.

– Длинно, – говорит Пырьев, – скучно, этот кусок вдвое надо сократить!

Ага, как бы не так! Гайдай мне потом говорит:

– Может, тут и моя промашка есть, что сняли в медленном темпе. Давай, напиши быструю музыку!

Что значит «быструю», если я написал на три минуты и пять секунд?.. Я же не могу быстрей сыграть! Тогда акценты не совпадут. Там, например, Миронов замахивается камнем – у меня акцент (кончается музыкальная фраза и – пауза). Акцент ведь – необязательно удар по барабану.

И я написал совершенно новую музыку, в другом темпе, вроде все торопятся…

Я это потом на публике проверял. Был у меня в Дмитрове на тракторном заводе творческий вечер. Договорился с киномеханиками, чтобы они два раза дали сцену рыбалки. Один раз без музыки – я играл на рояле быстрый вариант, второй раз – включали медленную музыку. А зрителей предупредил: вы сейчас посмотрите и увидите разницу в восприятии с разной музыкой.

И зрители аплодировали. Потому что они поняли секрет.

Через месяц худсовет в том же составе вновь посмотрел ту же сцену. И Пырьев сказал:

– Теперь хорошо! Сократил – совсем другое дело!

Ни Пырьев, ни кто-нибудь их худсовета не заметили, что никто ничего не сокращал. Просто музыка в быстром темпе как бы ускоряет время. Хотя хронометраж остался прежним!

А Гайдай мне заговорщицки подмигнул: мол, знай наших!..

Естественно, я не мог присутствовать на всех гайдаевских съемках. У меня параллельно работа шла и над другими фильмами. Иногда по две-три картины в год. Был очень смешной случай. Как-то я делал три фильма сразу. И вот пришел к одному режиссеру (кажется, это был В. Левин из Одессы, с которым мы делали много фильмов, в частности, «Капитан Немо»), играю ему эскизы. Он слушает, слушает…

– А это, – говорю, – когда герой в конце погибает.

– Какой герой погибает?.. – удивленно спрашивает он.

Оказывается, я играю ему музыку из другого фильма!.. А у меня в один день две встречи уже прошли, за роялем с утра до ночи, в голове все смешалось.

– О, извини! – говорю. – Это, кажется, не из твоей картины!..

Мы посмеялись…

С Никулиным и Вициным у меня были замечательные отношения, Юра и Жора мне очень нравились.

Вицин был очень остроумный, всегда шутил, Никулин – тоже. Однажды мы пошли на какой-то закрытый пляж в Алуште, где снимали «Кавказскую пленницу». Достал контрамарки туда, естественно, Моргунов, он пробивной. Мы прошли, но одной контрамарки не хватило. А Моргунов шел последним. И вот тетка-контролер его не пускает:

– У вас и так лишний человек прошел!

Вицин тут же нашелся.

– Тетенька, – говорит, – а он не купается. Мы на нем плаваем!

…Снимали «Кавказскую пленницу», эпизод с санитарным врачом, который рассказывает про ящур. Всем надо делать уколы. И вот Вицин, Никулин и Моргунов лежат втроем, а за ними на площадке наблюдают человек пятнадцать из съемочной группы. Пока троица репетирует сцену – все умирают со смеху. Гайдай же – не улыбнется! Говорит Никулину:

– Так… Это, Юра, ты в цирке будешь играть…

Вицину:

– Это, когда гости к тебе придут, ты им покажешь… Давайте-ка вот так… Вы забыли, что было до этого эпизода, в каком вы были состоянии?

Он же помнил все!

Троица непрерывно изобретает массу смешного, но Гайдаю не нравится: или не в том стиле, или перебор, или цирк получается, эстрада, в общем, не то. Наконец, находит золотую середину и, не давая им остыть, снимает.

Эксцентрика – тонкая штука. Вот сейчас, сию минуту есть нужное настроение, найден жест, темп, и актер может повторить еще раз для дубля. Но пять раз у него уже не получится, он начинает или что-то другое делать, или скисает. Вот Гайдай до этой стадии не доводил. Всегда держал нужный накал, чтобы и ярко было, и в то же время не перегорело.

Никулин и Вицин все время что-то придумывали. К примеру, когда Никулину делают укол, он носом поводит: «Спирт?» Это он сам придумал.

В «Операции «Ы», когда Моргунов считал деньги, десятка случайно упала на пол. Вицин тут же наступил на нее, – это его экспромт. А Гайдай сказал:

– Снимать, снимать! Давайте придумывайте что-то дальше!

И они придумали:

«Чей туфля?» – «Мое!..»

Гениально работали!

Троица, конечно, уникальная была. Самые мобильные – Никулин и Вицин. Моргунов – больше как типаж.

Кстати, в «Бриллиантовой руке» у Юры Никулина был и такой «экспромт»: когда в последних кадрах картины крановщик опускал крюк, чтобы перенести Семен Семеныча из катера на берег, то Юра ударился об этот тяжелый крюк по-настоящему. Но даже виду не показал, доиграл сцену с улыбкой. Хотя можно представить, какую он испытывал боль. Две недели потом болела шея…