Убийство Царской Семьи и членов Романовых на Урале - Михаил Дитерихс

Версия эта была окончательно оставлена, когда с падением германского могущества стало известно, что Царской Семьи в Германии нет и не было.

Исчезла эта версия; вместо нее, все в той же основной идее, уголовный розыск увлекся другой: Царская Семья спасена и вывезена самими большевиками. Эта версия была уже всецело указана советской властью в ее объявлениях о расстреле бывшего Царя.

В одном из приведенных выше рассказов, а именно, в рассказе Стародумовой и Дрогиной, есть фраза: «А они?» – спросил Медведев. «Они все уехали в Пермь», – ответили охранники. Уголовному розыску, принявшему в основание своей работы, что Царская Семья вывезена, – приведенной фразы было достаточно: «они» – это Царская Семья, и новая версия получила начало своего якобы свидетельского, документального существования. Весь положительный материал первоначальных дней розыска был как бы отброшен, забыт под впечатлением этого местоимения «они», в том, конечно, значении, какое нужно для этой версии. Уголовный розыск не обратил даже внимания, что сами Стародумова и Дрогина ставят эти переговоры Медведева с охранниками в связь с уплатой денег. И Медведев им говорит: «Получите, когда вернутся из Перми»; слишком ясно, что «они» не могли быть члены Царской Семьи, а касалось это Янкеля Юровского и других советских деятелей, связанных с вопросом уплаты денег женщинам за мытье полов.

Первоначально работа уголовного розыска при этой новой версии направилась к разработке материалов двух вариантов: Царская Семья вывезена грунтовым путем, другой – Царская Семья вывезена по железной дороге.

Данными, осветившими версию в направлении первого варианта, послужили сообщения «секретного сотрудника», командированного в расположение большевиков, который показал, что, во-первых, пробравшись «в тыл и середину» большевиков и в деревню Еловку, в 40 верстах от Ирбита, в стороне между станциями Егоршино и Ирбит, от караульного села Еловка Артемия Макарова он узнал, что перед уходом большевиков из Екатеринбурга ночью он видел, как проезжали три крытых автомобиля и две тройки; Макаров проследил их до конной почтовой станции и узнал, что лошадей не меняли и что в автомобилях увезли бывшего Государя и его Семью по направлению Верхотурья. Во-вторых, в Ирбите барахольщик Липатников говорил, что ему известно, что бывший Государь и его Семья увезены в Верхотурье.

Сведения «секретного сотрудника» были неудачны: прямой, большой тракт из Екатеринбурга в Верхотурье идет через Кувшу, а не Егоршино и проходит в 200 верстах в стороне от Ирбита. Кроме того, очень уж сомнительным показалось, что везли Царскую Семью без охраны и почему вдруг барахольщик знал, где Царская Семья, а никто другой в Ирбите ничего «секретному сотруднику» не говорил. Вариант вывоза Царской Семьи грунтовым путем оказался необоснованным, и от него отказались.

Но зато вариант о вывозе по железной дороге увлек уголовный розыск в полной мере и приковал к себе его работу до самого конца существования чинов этого розыска, т. е. до оставления нами города Перми. Не считаясь ни с чем, несмотря ни на какие фактические обстоятельства убийства всей Царской Семьи в Екатеринбурге, уголовный розыск оставался упорно и упрямо на своем пути, варьируя в деталях и духе в зависимости от устанавливавшихся следствием Соколова фактов, опровергавших положение розыска, но сохраняя неизменно в основе ложь большевиков: Царская Семья была вывезена из Екатеринбурга самими советскими властями.

В упорстве отстаивать эту версию уголовный розыск близко подошел к упоминавшимся выше Соловьеву, Симонову, Вяземской, Маркову, Попову и всем русским элементам в Германии, с той разницей, что все те не полагали, что Царская Семья, покинув Екатеринбург, оставалась во власти господ Исааков Голощекиных и Янкелей Юровских, и при этом могли ограничиваться простыми голословными утверждениями, так как доказательств от них никто потребовать не мог. Уголовный розыск был в другом положении: ему необходимо было искать доказательства версии вызова Царской Семьи из Екатеринбурга, так как таковые могли быть потребованы начальством, и на это уголовный розыск затратил все свое время существования и свой труд.

Первоначальными поводами, обратившими внимание уголовного розыска на возможность вывоза Царской Семьи по железной дороге, послужили опять-таки слухи, распространявшиеся по городу и в сущности вытекавшие все из того же официального объявления советских властей об эвакуации ими Семьи Романова. Со слов различных исчезнувших красноармейцев и рабочих передавались самые разнообразные детали этого вывоза: кто говорил, что бывшего Царя и Царицу вывезли из Ипатьевского дома на вокзал «закованными в кандалы и в автомобиле красного креста»; другие, наоборот, утверждали, что для перевозки в Пермь Царя и его Семьи был образован поезд из роскошных вагонов; третьи передавали, что один из рабочих «видел своими глазами», как Государя, «бывшего в старой потрепанной шинели», грубо втолкнули при посадке в вагон, но сам поезд «был роскошный». При этом передававшие высказывали догадку, «что Государя увезли в Ригу на основании одного из пунктов Брестского договора». Четвертые видели предназначавшиеся для перевозки Царской Семьи вагоны, у которых окна были замазаны чем-то черным. Пятые слышали от своих знакомых красноармейцев из бывшей охраны Царя, что его, «наверное, отправят в Германию, так как большевики за него взяли у немецкого короля много денег, и король взял его к себе на поруки», а охранник Лавушев или Корякин, кто-то из них, говорил, что «ему никто не может ничего сделать, потому что от германского царя строго приказано Ленину, чтобы ни один волос не был тронут у нашего Царя».

Сколько в этих слухах чисто русского, простонародного: и Царь, и Царица в кандалах, и поезд из роскошных вагонов, и окна, замазанные чем-то черным, и выкуп, взятый за Царя, и это «строго приказано Ленину», а рядом «у нашего Царя», так и сказал он «у нашего Царя», хотя сам служил у большевиков и до этого, вероятно, сам участвовал в углублении революции Керенским и развале армии Гучковым. И все-таки остался в твердом убеждении: «наш Царь», а Ленин что? – ему, конечно, Вильгельм мог приказать…

Но, с другой стороны, сколько в этих слухах чувствуется влияния и теоретически привитого в сознании и воспитании убеждения, что немец – все, немец – сила, сила страшная, немец каждому может приказать, и не может быть речи – не повиноваться; наш Царь – это, прежде всего, брат немецкого Царя; русский народ можно унизить, раздавить, истребить, а русский Царь уйдет к немцу…

Какой ужас, какой позор таятся в сути всех этих вышеуказанных слухов; какой позор для всех нас, допускавших и распространявших такие низкие мысли… Как мы не знали духовной и национальной мощи нашего Царя!

Принявшись за разработку версии о вывозе Царской Семьи по железной дороге, кроме как на указанные слухи и разговоры, уголовный розыск наткнулся и на документальную данную о том, что 20 июля из Екатеринбурга в Пермь под сильным конвоем был отправлен вагон с какими-то важными преступниками. В то же время парикмахер со станции Екатеринбург-1 Федор Иванович Иванов показал уголовному розыску, что за день или два до того, как большевики объявили о расстреле бывшего Царя, комиссар станции Гуляев сказал ему: «Сегодня отправляем Николая». Когда вечером не видя, чтобы привозили Царя, он переспросил Гуляева, тот ответил, что Царя увезли на Екатеринбург-2. Те же сведения об увозе Царя подтвердил ему, Иванову, на следующий день комиссар 4-го штаба резерва Красной армии Кучеров, а когда через два дня большевики объявили о расстреле Николая II, он, встретив обоих вместе, Гуляева и Кучерова, спросил их: «Как же это так, что верно?» На что комиссары ему ответили: «Мало что пишут».