Сильные женщины. Их боялись мужчины - Феликс Медведев

Ну и тяжелые же дубовые двери в подъездах Большого театра. Заняв выжидательную позицию в «предбаннике» пятнадцатого подъезда, я превратился в швейцара без диплома: мимо меня то и дело эоловымы пушинками порхали юные балеринки, которые не могли сладить с пружинами трехметровой махины, и я был вынужден придерживать вход перед каждой новой феей. Хороши девчата, думал я, но мне не до них: уже полчаса я ожидал явления «самой талантливой молодой балерины Европы». Да, да, таким титулом одарена Анастасия Волочкова, солистка балета Большого театра, так и хочется сказать, Союза ССР. Но Союза давно уже нет, а Большой театр вместе с какими-то там… ракетами все еще существует. Правда, ни в области балета, ни в области ракет мы уже не впереди планеты всей. И молодую балерину эта ситуация очень волнует, весь свой талант вместе с уже завоеванными титулами и творческими победами она хочет отдать делу возрождения престижа отечественного балета. А пока Анастасия, имеющая прописку в Петербурге, уже три года работающая в Москве и какое-то время, как, надеюсь, многим известно, жившая в Лондоне, квартирует в Первопрестольной. Анастасия не замужем, пока, естественно, бездетна и в свои двадцать пять является лицом и гордостью русского балета XXI века. Красоту и талант она отдает на сцене бесчисленным поклонникам. И ей неважно, на какой сцене она танцует. Настя показалась мне серьезной, несколько загнанной обстоятельствами особой: она грациозно пригласила меня в буфет и, не снимая роскошной шубы и не выпуская мобильника из тонких ручек, бросила:

— Ваши вопросы, я безумно занята, времени в обрез.

Приготовившись поначалу к обстоятельному разговору, я было хотел возмутиться, но зеленые глаза красавицы-блондинки и ее воспаленный взор умиротворили меня, и я вместо пятнадцати отведенных ею несерьезных минут разговорил Одиллию-Одетту на целых сорок пять. Сидя на краешке буфетного стула, локоть в локоть, глаза в глаза, мобильник в мобильник. «Успокойся, — сказал я себе, — будь счастлив, что провел время с одной из самых красивых и талантливых девушек Европы. Не каждому журналисту так везет».

— Анастасия, мне кажется, что мужчины вас просто носят на руках. Не так ли?

— Да, это так, они носят меня на руках. И это счастье, и это не может наскучить, потому что внимание людей, зрителей приятно, его не может быть много. Я очень ценю красоту ухаживания за женщиной. Я счастлива.

— Но ваше счастье, наверное, небезгранично. Почему вы живете не в своей квартире, а, хотя и «мариоттовском», общежитии? То есть, простите, роскошном отеле «Мариотт» на Тверской улице.

— Это место стало для меня родным домом. Дело в том, что когда Юрий Григорович вернул меня в Большой театр, то в Москве мне и впрямь негде было жить — ни квартиры, ни комнаты, ни угла. И менеджер отеля «Мариотт» предложил мне номер сразу на много месяцев. Меня окружили вниманием и заботой, оберегают мой покой, и я ни о чем не беспокоюсь. В отеле есть сауна, бассейн, все необходимые мне услуги. Такое внимание ко мне я никогда не забуду.

— Любопытно, как вы, балерина, тонкое духовное и физическое создание, ощущаете свою отъединенность от остального человечества? Вы наверняка живете с ощущением своей неординарности?

— Вы ошибаетесь, я не ощущаю неординарности, я просто живу своей жизнью и делаю то, что должна делать подаренным мне Богом талантом. И пусть люди, поклонники искусства, зрители, выделяют меня на фоне, как вы выразились, остального человечества. Я этим не хочу заниматься.

— Но мне кажется, что без ощущения своей исключительности и особой миссии на земле художник не сможет многого добиться.

— А я считаю, что каждый человек уникален, в каждом заложена искра таланта. И мы должны сами развивать в себе лучшие качества, пытаясь создать нечто. Это касается не только искусства театра, это относится ко всем профессиям и ремеслам. Вот почему я хочу быть уверенной в себе и свои способности и успехи на сцене отдаю людям. Возможно еще, что мне и очень везло — я встречала высоких профессионалов, великих мастеров, которые повлияли на мою творческую судьбу.

— Вы, наверное, имеете в виду и Галину Сергеевну Уланову?

— И ее тоже. Мне и впрямь посчастливилось с ней встретиться, когда она однажды, можно сказать, совершенно случайно заглянув в репетиционный зал Мариинского театра, где я готовила партию в «Баядерке», провела со мной много времени. И этой встречи было достаточно, чтобы вспоминать о ней всю дальнейшую жизнь. Уланова для меня творческий идеал, она великая личность. Но судьба свела меня и с Владимиром Васильевым, Екатериной Максимовой, Натальей Бессмертновой, Натальей Дудинской, с которыми посчастливилось работать. Из рук Юрия Григоровича, сыгравшего в моей судьбе решающую роль, я получала дорогие сердцу награды, золотые медали на конкурсах балета. Юрий Николаевич нашел в себе волю и решимость вернуть меня в коллектив Большого театра, когда я по определенным обстоятельствам покинула его.

— Кстати, ходили слухи о том, что вы навсегда уехали в Лондон, что вы бросили Москву и Петербург с их театрами, которые вас взрастили. Где вы сегодня хотите больше работать, танцевать, где ваш зритель?

— Да, обо мне много писали в газетах и многое искажено. Отвечу кратко: я буду жить там, где меня хотят видеть.

— О том же самом, наверное, думал Рудольф Нуриев, оставшись в Лондоне во время гастролей ленинградского балета в 1961 году. Вы скорбели о его кончине?

— Уход из жизни любого человека — трагедия. Но я не думаю, что смерть великого танцовщика была потрясением для России. Потому что так много взращенных Россией мастеров искусства, великих профессионалов ею же были изгнаны. Как мне кажется, России от этого ни жарко, ни холодно.

— Простите, Анастасия, мне кажется, что вы примеряете в чем-то свою судьбу к судьбе Нуриева.

— Да, вы правы, это так. Просто у меня свой случай, своя позиция. Я считаю, что в искусстве, в балете не должно быть своих и чужих. Великое искусство принадлежит всему человечеству. И я, конечно же, не считаю себя чужой в России.

— И все-таки я чувствую, что в вас говорит уязвленное честолюбие, что вы хотите доказать (не знаю, правда, кому), что зря с вами так поступили, спровоцировав ваш отъезд за границу.

— Никому и ничего я не буду доказывать. Я хочу лишь танцевать, играть, показывать свое умение жить в искусстве. Зачем тратить энергию на тех, кто не понимает профессионального человека. Меня радуют только мои зрители, мои поклонники. Для них я и живу. Они делают меня счастливой.

— Я слышал, Анастасия, мнение ваших оппонентов о том, что вы не хотите или не можете полностью отдаваться классическому балету и что параллельно с выступлениями на прославленных сценах в спектаклях вы участвуете в разного рода современных и модных шоу-программах. Даже в показах мод.

— Да, я не скрываю этого. Но почему я должна на чем-то зацикливаться и до упоения заниматься одним и тем же. К сожалению, репертуар Большого скуден и танцевать в «Лебедином озере» всю оставшуюся творческую часть своей жизни просто скучно и для меня невозможно. Поэтому я нашла иные виды воплощения моих возможностей, но не променяла классику на злободневность. Мои сольные концерты при этом собирают четырех пятитысячные залы.