Роковые императрицы России. От Екатерины I до Екатерины Великой - Михаил Пазин

В общем, Алексей Разумовский жил не тужил и катался как сыр в масле. Теперь бы сказали: «он был весь в шоколаде» и отлично «упакован». Он даже стал законодателем придворной моды – первым стал носить бриллиантовые пуговицы, алмазные пряжки на туфлях, алмазные пояса, бриллиантовые кавалерские звезды и эполеты. Все малороссийское стало модным при дворе Елизаветы – на придворных пирах появились украинские блюда, голосистых певцов обязательно приглашали в основном из Хохляндии, в Петербурге появились ансамбли бандуристов.

При дворе Разумовский, осознавая свое ничтожество, держался скромно – настолько скромно, что даже врагов себе не нажил. Алексей никогда не вмешивался в политику (еще бы – он в ней ни бельмеса не понимал). Вместе с тем он был крут на руку и вспыльчив, особенно в пьяном виде. Графиня Шувалова каждый раз служила благодарственный молебен, когда ее муж Петр, возвратившись с охоты, не бывал бит Разумовским под пьяную руку. Известие о буйствах Разумовского в нетрезвом состоянии закрепил в своем докладе и английский посланник Вильямс – однажды фаворит за завтраком чуть не избил генерал-адмирала Апраксина, и тот смолчал. Вильямс назвал Апраксина трусом, но это как сказать – против хахаля императрицы не попрешь: себе будет дороже. Алексей Разумовский имел при дворе большой вес, а генерал-адмирал был умным человеком… Эта же черта в характере Разумовского обозначена и в записках Екатерины II: «Это человек, обыкновенно такой кроткий, в нетрезвом состоянии проявлял самый буйный нрав». Ну, что ж – грех винить русского человека за пьянство, а житье в «золотой клетке» Разумовскому порой было не по нраву: вот он и пил от тоски по родным украинским просторам.

Алексей Разумовский, как мы уже писали, был красив собой: имел высокий рост, стройную фигуру, смуглое лицо с черными глазами и черными бровями. Этот портрет дополняет маркиз де ла Шетарди: «Это в самом деле красавец, брюнет с окладистой черной бородой, черты которого, уже сложившиеся, имеют всю привлекательность, какую только может иметь деликатное лицо. Рост его тоже бросается в глаза. Он высок, широкоплеч, с нервными членами. Хотя в его манере держаться остается нечто неуклюжее, результат воспитания и происхождения, однако заботы… направленные на то, чтобы вышколить их и, – хотя ему уже тридцать два года, – научить танцевать… под руководством создавшего здешние балеты француза, могут исправить этот недостаток». Де ла Шетарди искренне полагал, что недостатки «воспитания и происхождения» можно исправить танцами! Наивный человек, этот Шетарди, эти недостатки не лечатся! Ну, да бог с ним, с этим французом; как явствует из его записей, он сделал их, когда Алексею было 32 года, то есть в 1741 году. Он был тогда еще с бородой, тогда как на всех портретах Разумовский выступает гладко выбритым. М. И. Пыляев в своей книге «Старый Петербург» дает такую характеристику Разумовскому: «Не имея никакого образования, он обладал широким умом. Осыпанный почестями, он не отличался гордостью. Наружностью он был красивый и видный, чертой его характера была щедрость и великодушие». Помимо этого он был фантастически ленив – на большинстве портретов Разумовский изображен полулежащим.

Разумовский очень любил свою семью и стремился помогать всем родственникам. Любил выпивать с украинскими гостями, которые часто у него бывали – Алексей никогда не забывал свою малую родину – Малороссию. В то же время он тщательно следил, чтобы его родственники не докучали Елизавете, когда она на две недели остановилась в Козельце, неподалеку от его родного села. Когда мать увидела, каким важным паном стал ее сын, она сначала даже не узнала его. Ему даже пришлось раздеться, чтобы по родимым пятнам доказать, что он ее сын. Алексей по требованию Елизаветы перевез мать Наталью Дементьевну с сестрами и своего брата Кирилла в Петербург: все они получили место при дворе. Простая украинская крестьянка Розумиха, как ее называли односельчане, до этого ходившая босиком, получила шифр статс-дамы. Однако матери скоро наскучила жизнь в огромном, непонятном для нее мире-городе, и она вернулась в родные Лемеши.

А брат Разумовского Кирилл остался в Петербурге – ему понравилась столичная жизнь. В 16 лет он был привезен из родного села в Петербург, возведен в графское достоинство, а затем его послали учиться в Европу. Через два года он вернулся и тут же был назначен Елизаветой президентом Академии наук. В свои 22 года он стал гетманом Украины, что приравнивалось к чину фельдмаршала. Хотя граф Кирилл и сделал фантастическую карьеру, ни в каких великих делах замечен не был. Разве что любил собственноручно коптить окорока и поедать их с «цыбулею» (луком), да находясь под мухой, бить морды придворным. Вот и все…

К чести Алексея Разумовского, этого фаворита и первейшего вельможи елизаветинской эпохи, следует отметить, что он был чужд гордыни, ненавидел коварство и, не имея никакого образования, но обладая от природы дельным умом, был ласков и снисходителен в обращении, любил ходатайствовать за несчастных и пользовался всеобщей любовью. Особенно императрицы… Под его влиянием украинские казаки стали освобождаться от крепостной зависимости. За это его они просто боготворили.

Итак, мы выяснили, что Елизавета была красивой, доброй, веселой, строгой, но справедливой женщиной. Также мы кое-что узнали о ее характере – она была смелой, влюбчивой и богобоязненной дамой. Какой же она была в быту – ведь повседневное существование тоже в определенном смысле накладывает свой отпечаток на характер? Обратимся к описанию Елизаветы историков, когда она была уже в зрелых годах. Н. И. Костомаров так описывал ее внешность: «…У нее были превосходные каштановые волосы, выразительные голубые глаза, здоровые зубы, очаровательные уста… Ее роскошные волосы не обезображивались пудрою по тогдашней моде, а распускались по плечам локонами, перевитыми цветами». Рассказывали, что у нее был слегка приплюснутый нос, и поэтому она не любила, когда ее изображали в профиль. При Петре I в моде было все голландское, при Анне Ивановне – все немецкое, а при Елизавете Петровне – французское. Французский язык вошел у русской знати во всеобщее употребление. Елизавета знала не только французский язык, но и итальянский и немного немецкий. Она хорошо танцевала менуэты, кадрили и мазурки, а также лихо отплясывала под русские песни и мелодии.

Она любила слушать страшные народные сказки, верила в домовых, русалок и леших. Играла в бильярд, была страстной охотницей: с соколами и также с борзыми на зайцев. К этому ее приучил Петр II. Ради охоты она вставала в 5 часов утра или вообще не ложилась спать. По вторникам Елизавета устраивала маскарады, за неявку на которые без уважительной причины полагался штраф в 50 рублей. Эти маскарады начинались около 6 часов вечера и продолжались до 2 часов ночи; на них могли прийти все, кому заблагорассудится, но в чине не ниже полковника. Ей нравилось переодевать придворных дам в мужские костюмы. При этом мужчины, естественно, вынуждены были напяливать на себя женское платье. Екатерина II позже вспоминала: «Императрице вздумалось приказать, чтобы на придворные маскарады все мущины являлись в женских нарядах и все женщины в мужских, и при том без масок на лицах… Мущины в огромных юпках на китовых усах… а дамы в мужских придворных костюмах. Такие метаморфозы вовсе не нравились мущинам, и большая часть их являлась на маскарад в самом дурном расположении духа, потому что они не могли не чувствовать, как они безобразны в дамском наряде. С другой стороны, дамы казались жалкими мальчишками, кто был постарше, того безобразили толстые и короткие ноги».