Стратегия непрямых действий - Генри Лиддел Гарт

Заслуживают внимания события, приведшие к присоединению Силезии к Пруссии по мирному договору, заключенному в 1742 г. в Бреслау. В начале этого года перспективы для союзных франко-прусских войск казались неважными. Правда, было начато общее наступление французских и прусских войск на основные силы австрийской армии. Но французские войска вскоре были остановлены. Тогда Фридрих, вместо того чтобы продолжать наступление в западном направлении и соединиться со своим союзником, внезапно повернул на юг, к Вене. И хотя его передовые части уже подошли к столице противника, он быстро отвел их назад, так как австрийская армия совершала маневр с целью отрезать его войска от базы. Это наступление Фридриха обычно осуждается как явно необдуманная демонстрация, однако, учитывая его последствия, следует сказать, что это обвинение является, пожалуй, слишком резким, так как его быстрый отход по принципу Sauve qui peuti^[18] явился западней для австрийских войск, которые стали гнать немцев в глубь Силезии. Здесь, вблизи Хотузитца, будучи поставленным в тяжелое положение, Фридрих нанес сильный контрудар и довершил разгром противника преследованием. Через три недели Австрия заключила с Фридрихом сепаратный мир, согласно которому Силезия отошла Пруссии. Может быть, и не стоило бы делать серьезные выводы из этого факта, но все же по меньшей мере интересно, что такая неожиданная склонность австрийцев к заключению невыгодного мира проявилась вслед за единственным случаем применения метода непрямых действий в войне на данном театре. Хотя непрямые действия заключались лишь в том, что Фридрих неожиданно появился под стенами Вены и добился, будучи на грани поражения, небольшой тактической победы, куда менее блестящей, чем многие другие его победы.

Война за Австрийское наследство не привела к решающим результатам, но последовавшая за ней большая война середины XVIII в. (Семилетняя война) была с точки зрения европейской политики не лучше; Англия являлась единственным государством, которое добилось определенных результатов, оказавших решающее влияние на весь ход европейской истории. Англия не была прямым участником Семилетней войны (1756–1763); она внесла свой вклад в эту войну и выгоды от нее получила непрямым путем. В то время как европейские армии истощали себя и свои страны в войне, небольшие отряды британских войск, высланные Англией, использовали ослабление влияния европейских государств в своих интересах, расширяя Британскую империю. Более того, тот факт, что Пруссия, находившаяся на грани истощения, получила мир неопределенного характера вместо позорного мира, был столько же результатом косвенного ослабления наступательной мощи Франции в результате ее неудач в колониях, сколько и отказа России в связи со смертью царицы нанести coup de grace^[19] Пруссии. Судьба была милосердной к Фридриху Великому; к 1762 г., после ряда больших и выдающихся побед, Фридрих оказался почти полностью без средств и лишился способности продолжать сопротивление.

Только одна кампания среди множества других действительно может быть названа решительной как по военным, так и политическим результатам — это кампания, окончившаяся захватом Квебека англичанами. Кампания была не только самой короткой, но и велась на второстепенном театре. Если захват Квебека и ликвидация французского господства в Канаде стали возможны благодаря применению под давлением морской мощи непрямых действий в области большой стратегии, то и фактический ход боевых действий в канадской кампании был предрешен использованием непрямых действий в стратегии. Результат этой кампании тем более наталкивает на размышления, что явно рискованный маневр был предпринят только после того, как прямой удар по линии Монморанси окончился неудачей с серьезными потерями в живой силе и с еще более серьезным упадком морального духа. В оправдание Вулфа следует сказать, что он прибег к прямым действиям только после того, как различными уловками — обстрелом Квебека, а также демонстративными передвижениями изолированных отрядов в Пойнт-Лыоисе и близ водопада Монморанси — не удалось выманить французов с занимаемых ими сильных позиций.

Однако как из этих неудач, так и из успеха рискованной высадки в тылу французов севернее Квебека вытекает определенный вывод. Одного только стремления выманить противника с занимаемых позиций недостаточно; его надо оттуда вытянуть насильно. Другой урок вытекает из неудачных приемов проведения отвлекающих действий, которыми Вульф пытался подготовить прямой удар. Недостаточно обмануть противника; надо довести его до растерянности состояния, в котором оказывается противник, когда он дезориентирован, лишен свободы передвижения для контрманевра и когда силы его распылены.

Последняя азартная ставка, чем внешне казался завершающий маневр Вулфа, удовлетворяла всем условиям, и результатом была победа. Для тех, кто при анализе военных кампаний исходит обычно только из соотношения сил, степень ослабления французских войск, по-видимому, не является достаточным оправданием того поражения, которое понесли французы. Написано большое количество работ, в которых разбирается вопрос о том, что французы могли бы предпринять и как они могли улучшить свое положение. Но Квебек ярко демонстрирует ту истину, что победа скорее достигается подрывом морального духа и срывом планов командования противника, чем физическим воздействием на его войска.

Влияние этих факторов значительно важнее географических и статистических данных, анализ которых зачастую занимает девять десятых объема книг по военной истории.

Если, как показывает история, ход Семилетней войны на основном европейском театре был таким неопределенным, несмотря на столь многочисленные тактические победы, то следует разобраться, почему так произошло. Обычно указывают на большое количество врагов у Фридриха, но его преимущества прежде всего как верховного правителя являлись настолько сильным противовесом, что такое объяснение звучит недостаточно убедительно. Мы должны проанализировать этот вопрос глубже.

Подобно Александру Македонскому и Наполеону и в отличие от Мальборо, Фридрих был свободен от ответственности и ограничений, которые возлагаются на стратега в строгом смысле этого слова. Он сочетал в себе функции стратега и военного политика. К тому же постоянный контакт между ним (в качестве короля) и армией давал ему возможность подготавливать и развивать средства для достижения намеченной им цели. Кроме того, относительно малое количество крепостей на театре военных действий также создавало для него определенные преимущества.

Несмотря на то что против него выступала коалиция в составе Австрии, Франции, России, Швеции и Саксонии, а его союзником была одна Англия, Фридрих с самого начала и до середины второй кампании имел фактическое превосходство в силах. В дополнение к этому он обладал двумя большими преимуществами тактического порядка перед любым из своих противников, а также преимуществом центрального месторасположения.

Последнее давало ему возможность применять стратегию, обычно называемую стратегией «действий по внутренним линиям», т. е. нанесение ударов из центра в зависимости от обстановки по той или иной части сил противника, расположенных по периферии. Он использовал для перегруппировки своих войск кратчайшие расстояния, чтобы сосредоточиться перед любой из группировок противника раньше, чем ей будет оказана помощь со стороны других войск противника.