Наполеон - спаситель России - Андрей Буровский

И благодаря победам, и благодаря пиару к концу Ита­льянского похода имя Бонапарта гремело по всей Ев­ропе.

Наполеон — кумир армии

Наполеон никогда не был демократом в том смыс­ле, в каком это слово упоминается чаще всего: он не считал людей равными. У него хватало ума понимать, что если дать людям свободу, они очень быстро станут неравными — ни по положению в обществе, ни по имуществу.

Но он считал, что способности человека не зависят от места, где он родился, от сословия и от богатства. Свиде­тель великих потрясений, он скорее считал, что место в обществе и богатство должно следовать за талантливым и предприимчивым. В этом отношении военная косточка Бонапарт был очень аристократичен.

Действительно, есть много примеров того, что демокра­тия не умеет оценивать людей, выделяющихся из толпы. Если все равны независимо ни от чего, если каждый равен другому без условий и оговорок, то какой смысл в заслу­гах, выдающихся особенностях и чертах характера? Они лишние, за них никаких дополнительных преимуществ не получишь. Они даже подозрительны, потому что разруша­ют иллюзию одинаковости.

Демократия волей-неволей помешана на деньгах. Это единственный вид неравенства, который она способна признать. И получается, что каждый сам себя может «вы­брать» в верхи общества, разбогатев. А к любому другому неравенству демократия подозрительна.

Аристократическое сообщество, во-первых, выбирает себе членов. Можно самому стать миллионером, но никак нельзя самому стать генералом, крупным чиновником, ар­хиереем или профессором. Для этого нужно потрудиться, и нужно, чтобы твою работу оценила верхушка аристо­кратической системы.

Во-вторых, аристократия предъявляет жесткие требо­вания к своим членам. Если ты не соответствуешь предъ­являемым требованиям, ты не станешь генералом, профес­сором... жрецом Амона-Ра... нужное вставить.

Демократизм демократии определяется допуском каж­дого к обогащению.

Демократизм аристократической системы определя­ется допуском каждого к проявлению нужных качеств — и тем самым к карьере.

Корсиканский дворянин Наполеоне Боунапарте был глубоко аристократичен. Генерал Конвента и Директории Наполеон Бонапарт был глубоко демократичен. Он видел, как проявляют прекрасные качества люди самого скром­ного происхождения.

19 мая 1804 г. Наполеоновским кабинетом был опубли­кован декрет, которого ждала вся армия. 18 популярных генералов назначались маршалами Франции, причем чет­веро из них считались почетными, а остальные — действи­тельными.

Всего маршалов за все время наполеоновских войн было 25 человек. Из них только 7 — выходцы из дворян­ства. Причем только племянник последнего польского короля Жозеф-Антуан (Юзеф-Антоний) Понятовский и Этьенн-Жак-Жозеф-Александр Макдональд входили в верхушку аристократии, и сделали бы карьеру в лю­бом случае. Даву, Груши, Серюрье, Периньон, Мармон, скорее всего, остались бы офицерами и не вышли в ге­нералитет.

Большинство — выходцы из горожан, причем если Сюше, Удино, Массена, Мортье, Виктор, Лефевр — из богатых, процветающих буржуа, то Сульт, Бессьер, Брюн, Монсей, Журдан — из тех, кого мы назвали бы интеллигенцией, дети адвокатов, врачей, нотариусов. А пятеро маршалов Напо­леона (20%!!!), Ней, Мюрат, Лоран, Ланн, Ожеро — выходцы из городских низов. Пьер Ожеро (1757-1816) - сын лакея и до вербовки вел совершенно люмпенское существование. Вербовка в армию стала для него возможностью получить гарантированную еду и одежду.

Много говорилось о комплексе неполноценности неро­довитого, незнатного Наполеона. Да, в сравнении с цар­ствующими особами, с потомками участников Крестовых походов он выглядел неродовито, неказисто. Тем более в свете своих невероятных амбиций.

Но в феодальной системе всегда кто-то выше вас, а кто-то ниже. Наполеон — родовитый провинциальный дворянин, семья которого известна уже 250 лет. Из его маршалов он по происхождению ниже Понятовского и Макдональда, примерно равен остальным пяти дворянам, незначительно выше «дворянства мантии», но, конечно же, несравненно выше всех потомков буржуа. Для пяти люм­пенов происхождение Наполеона — такое же поднебесье, как происхождение Людовика.

Получается — Наполеон достаточно типичный выдвиже­нец для своей армии. Пример для всех остальных. В армии Наполеона каждый реально мог сделать карьеру. Сделав­ший — такой же, как мы, только лучше. Ведь никто не ме­шал делать карьеру, это вам не королевская армия.

Наполеон — такой же, как мы. Выдвиженец, простой человек. Продвинулся, начиная с Тулона. Каждый мо­жет продвинуться. Даже в грабежах такой же. Откуда у него деньги? Оттуда же, откуда у нас всех. Выдвинулся — и остался солдатом. Живет просто, не бегает от опасно­сти. В атаках — впереди, руководит войсками.

Наполеон — не из верхушки аристократии. Он демо­кратичен и прост, он может разговаривать с любым, кто ему интересен, — в том числе с рядовыми артиллеристами или младшими офицерами. У него такая же еда. У него в походе нет особых одежд и особой мебели, обычная рас­кладная кровать.

Наполеон мог потрепать за ухо того, кто ему понравил­ся, вызвал его одобрение. Жест не аристократический, не версальский.

А одновременно творился миф о Наполеоне — отце солдатам. Это не только миф, Наполеон и правда был за­ботливым, разумно-строгим, но и снисходительным на­чальником. Итальянская армия действительно обязана была Наполеону тем, что из толпы полураздетых и полу­голодных превратилась в организованную корпорацию сытых, одетых, обеспеченных. И тем не менее миф о На­полеоне — отце родном, и творился вполне сознательно.

Еще более важной частью культа личности Наполео­на был миф о его исключительности. Наполеон прав — это правители по праву рождения, Бурбоны и Гогенцоллерны, могли быть заурядными людьми и оставаться на тронах. Та­кой, как он, был исключением в роли военачальника. Зна­чит, он должен обладать исключительными дарованиями!

Наполеон — абсолютный гений войны. Наполеон не мо­жет проиграть сражения. Армия под командованием Напо­леона — непобедима. Это почти соответствовало истине, но многократно обыгрывалось в пропаганде.

Наполеон неуязвим, его не берут пули — тоже часть мифа. В Италии, на Аркольском мосту, позже в войнах с Пруссией Наполеон не раз был легко ранен. И всегда скрывал свои ранения. Если ему и оказывали помощь, то тайно. Творилась легенда, культ личности.

Идеалы революции никто и не думал отменять. Солда­ты несли на своих штыках Свободу, Равенство и Братство. Причем свободу от феодальных порядков они и правда несли. И при том солдаты все сильнее чувствовали себя членами корпорации, которая к ним справедлива, принад­лежать к которой хорошо и правильно и в которой им воз­дается по достоинствам.

На словах Наполеон всегда презрительно относился к человеческой жизни, к «пушечному мясу» солдат. Он от­кровенно говорил, что «...вырос на полях битвы. Такому человеку, как я, наплевать на жизнь миллиона людей!».

Тем не менее солдаты чувствовали, что ими интересу­ются, о них заботятся, у них есть Отец Родной, выросший до масштабов Главнокомандующего батяня-комбат.