Религия древних египтян - Альфред Видеман

Рис. 35. Сешет и Тот пишут имя Рамсеса II на священном дереве Гелиополя. Храм Рамсеса II в Гурнахе

Мы также читаем о священном дереве, которое росло на сундуке с телом Осириса, о дереве на западе, в котором обитала богиня Нут или богиня Хатхор, а также о других деревьях. Любопытен, однако, тот факт, что пальме, дереву, которое во всем остальном так тесно связано с мышлением и чувствами египтян, можно сказать, нет места в этом культе^[37]. Вера Порфирия в то, что египтяне считали неправильным причинять вред растениям, была результатом более поздних представлений, основанных на пантеистических взглядах.

И хотя культ растений не оказал ощутимого влияния на египетскую религию, что явствует из храмовых надписей, тем не менее я бы не спешил утверждать, что он не имел местных корней. Точно так же в египетских текстах мало учитывается культ животных, и все же из работ греческих авторов нам известно, что он играл значительную, если не главную, роль в религии египтян. Эти авторы были лучше знакомы с жизнью народа, нежели жреческой касты и правящих классов, а в Египте, как и везде, верования большой массы населения не совсем соответствовали учению жрецов. Должное почитание и дары воздавались богам крупных храмов, но именно к второстепенным божествам обращались люди в своих личных радостях и печалях, и им они адресовали свои молитвы и жалобы. Недавние исследования показали, как такое положение вещей развивалось у индогерманских народов, особенно у греков и римлян; и в Египте все было не иначе. Здесь также первым побуждением крестьянина было обратить свои скромные молитвы к своему собственному сельскому божеству, а не богу, который обитал в великолепном жилище в городе. Среди таких божеств были многие священные животные, да и священные деревья также следует поместить в эту же категорию. Дающая тень смоковница была особым объектом такого поклонения, и именно крестьяне, возносящие молитвы к этому дереву, изображаются на памятниках, хотя это было низшее сословие людей, которые усердно молились и посвящали стелы священным животным. Правящие классы в Египте смотрели на этих сельских богов простолюдинов с тем же презрением, которое чувствовали цивилизованные греки и римляне по отношению к грубоватым богам сельских жителей. Мало какие из них были допущены в большие храмы, а тем, которые получили такой допуск, обычно были отведены второстепенные места: их часто лишали присущих им качеств и сливали с богом храма, делая их либо его воплощениями, либо атрибутами, либо символами; или же их низводили на более низкое положение в свите этого бога или в его окружении. Насколько мы можем судить, факт приема культа какого-либо дерева в храмовую службу и мифологию всегда был результатом компромисса: жрецы были вынуждены делать уступки вере народных масс и допускать в храмы культы богов, которым поклоняется народ. Но они делали это весьма неохотно, и это объясняет то явно незначительное место, которое занимал официальный культ растительности в Египте по сравнению с культами великих богов и их свиты.

Изображения ливийских и азиатских богов почти полностью соответствовали изображениям египетских богов и внешне, и в их позах, и в символике. Иначе обстояли дела с богами африканского происхождения, которые внешне напоминали современных негритянских идолов в человеческом облике и изображались уродливыми, чудовищно толстыми, омерзительными и страшными, в то время как истинно египетские боги – насколько это допускали правила священного искусства египтян – изображались в соответствии с идеалом.

Бес был самым важным из африканских богов. Его изображали в виде бородатого карлика с огромными ушами и кривыми ногами, на которых иногда лежат его длинные руки

Одет он в шкуру животного, хвост которого свисает позади него, а на голове он носит корону из перьев, напоминающую головной убор богини Ануки, которой поклонялись в Нубии. Другое различие между Бесом и египетскими богами состоит в том, что его обычно рисуют анфас, тогда как тех – в профиль. Ему давали много имен, таких как Хайт, Анти, Сепд, Кхерау, особенно в более поздний период, но они не подразумевали никакого изменения в восприятии его сущности. Его обычное имя во все времена было Бес, которое произошло от слова беса, что означает одну из крупных кошек, Cynaelurus guttatus. Шкура именно этого животного составляла его одеяние, и вполне возможно, что его назвали по имени животного, в которое он, согласно представлениям египтян, иногда воплощался.

Культ Беса был древним; есть указания на то, что он был известен во времена Древнего царства, и, несомненно, он был еще в силе в начале Нового царства, в то время как начиная с Двадцать шестой династии он приобрел такую популярность, что многие имена собственные сочетались с его именем. И такой стиль перешел и к грекам в Египте, и к коптам. Копты утратили весь смысл этого слова, и один из христианских мучеников из Александрии и по сей день известен нам как Бесас. Бес был известен во времена римлян, главным образом благодаря его оракулу в Абидосе, к которому часто обращались до самого позднего периода. Фигура Беса дала тему для декоративного искусства в Александрии и, кроме того, нашла более широкое применение в искусстве эллинов и финикийцев. Это в достаточной мере объясняет его позднее появление на арабских монетах, что, однако, не дает никаких доказательств сколько-либо тесных взаимоотношений между арабами, которые пользовались этими деньгами, и крупными центрами культа Беса.

Одно из древнейших изображений бога Беса найдено на барельефе в Дейр-эль-Бахри, в храме, построенном царицей Рамакой, более известной как царица Хатшепсут, приблизительно в 1600 году до н. э. Оно появляется в сцене, имеющей отношение к рождению его основательницы. Посреди верхнего ряда находится царственная мать, которая сидит на стуле, держа на руках новорожденное дитя. Слева от нее расположены пять богинь, которые, очевидно, помогали ей при родах в качестве повивальных бабок. Каждая из них держит символ жизни в знак того, что жизнь пришла к ребенку при их содействии. Среди них находятся Исида и Нефтида. Перед царицей стоят на коленях четыре женщины, ожидая своей очереди ухаживать за ребенком и за его ка, родившимся в то же самое время. Они простирают вперед руки, готовые принять младенца.

Рис. 36. Бес. Дом рождения храма в Дендере. Римский период

В среднем ряду сидят на корточках три демона с человеческими головами, четыре демона с крокодильими головами и один демон с головой барана. Каждый из них дарит младенцу символ жизни. Среди них находятся символы, означающие, что в судьбе ребенка будут жизнь, стабильность, вечность. Непосредственно под этими символами в самом нижнем ряду есть другие символы, обозначающие защиту богов и независимость, которые предназначены этому младенцу. По обеим сторонам от них располагаются боги в позе молящихся. Двое из них с головой ястреба, а фигура третьего вместе с фигурой бога с головой шакала заняли свободное место справа от символов. Боги с ястребиными головами – это Гор, Амсет и Хапи, согласно Книге мертвых, – являются душами Пе, храма Буто; они считались духами севера. Фигуры с шакальими головами – Гор, Дуамутеф и Кебехсенуф – это души Некхеба или духи юга. Таким образом, пиетет, который демонстрируют эти божества, символизирует дань уважения Северного и Южного Египта новорожденному фараону. Рядом с ними стоят бог Бес и богиня Таурт. Все происходит в присутствии богини рождения Мескхент, которая изображена сидящей на своем троне. Сопровождающие тексты обещают новорожденной принцессе жизнь, стабильность, здоровье, радость и власть над Верхним и Нижним Египтом на троне бога Гора. Тема этой сцены найдена в схожей трактовке на барельефе в храме Луксора; там она представляет рождение царя Аменхотепа III. Есть похожая сцена в храме в Дендере, относящаяся приблизительно к временам Траяна и изображающая рождение бога солнца. Здесь Бес является сидящим богом по имени Ахти. В этой же связи фигура Беса появляется во всех домах рождения египетских храмов. Дом рождения в любом храме должен был быть местом рождения бога этого храма и давно был известен как Тифоний, потому что гротескная фигура Беса всегда находится на его стенах, и считалось, что он изображает Тифона, бога греха. Но такая точка зрения была ничем не подтверждена и отброшена после расшифровки иероглифов.