Дочь кардинала - Филиппа Грегори

– Неправда ли, это невероятно! После всего, что случилось между нашими семьями!

И тогда ее глаза мгновенно становятся льдисто-холодными, и она одергивает меня:

– Ты ничего не знаешь о том, что было. Когда я сражалась за свою жизнь, пытаясь не отдать трон в руки заговорщиков, ты была просто ребенком, которого защищал один из предателей. Я не раз видела, как колесо фортуны описывает полный круг от взлета до падения, а ты не видела еще ничего и ничего в этой жизни не знаешь.

Она так резка, что я тут же опускаю голову, и Изабелла, которая сидит рядом со мной, слегка подается в мою сторону, чтобы я чувствовала ее поддержку и не так переживала о том, что мне устроили выволочку на глазах у всех фрейлин, включая мою мать.

Бывает, она зовет меня в свои личные комнаты и учит меня тому, что я, по ее разумению, должна знать и уметь. Однажды, когда я пришла к ней, на столике была разложена карта королевства.

– Вот, – сказала она тогда, расправляя ее одной рукой. – Вот это настоящее сокровище.

Я смотрю на карту. В библиотеке отца в замке Уорик тоже есть карты, и на одной из них изображено королевство Англии, только там карта гораздо меньше и на ней изображены лишь низины вокруг нашего дома. На карте же, которую раскрыла передо мной королева, изображено южное побережье Англии, ближайшее к Франции. На ней были тщательнейшим образом изображены южные порты, а по направлению к северу и западу изображения становились схематичнее и более похожими на наброски. Земля возле портов отмечена как богатая на сельскохозяйственные угодья, способные прокормить флот и сухопутные войска, а у ведущих от заводей и портов рек обозначены глубины устий и отмели.

– Эту карту изготовил сэр Ричард Вудвилл, лорд Риверс, мой друг, – сказала королева, указав перстом на его подпись. – Когда мы опасались нападения твоего отца, он специально исследовал южные порты, чтобы обеспечить мою безопасность. Жакетта Вудвилл была моей лучшей подругой и фрейлиной, а ее муж – моим лучшим защитником.

Пристыженная, я наклоняю голову, но так здесь все происходит каждый раз. Отец был ее злейшим врагом, и почти все, о чем она мне рассказывает, касается истории войны, которую она вела с ним.

– Тогда лорд Риверс был мне близким другом, а Жакетта, его жена, была мне как сестра. – На какое-то мгновение она кажется мне удрученной, и я не смею произнести ни слова в ответ на ее речь. Жакетта, как и все остальные, умеет выбирать стороны победителя и пользоваться благами от правильно сделанного выбора. Так она стала матерью королевы, а ее внуки стали принцессами и принцем, потому что, находясь в укрытии, ее дочь, Елизавета, дала жизнь младенцу мужеского пола, которого назвала Эдуардом, в честь его отца, находящегося в изгнании. Жакетта и королева Маргарита расстались, когда отец выиграл битву при Таутоне. Тогда Риверсы сдались на милость победителя, сложили свои цвета и присоединились к дому Йорков. Тогда Эдуард выбрал овдовевшую Елизавету из семьи Риверсов себе в жены. В тот момент он действовал без совета и одобрения моего отца, и эта роковая ошибка стала его первым шагом к неминуемому поражению.

– Когда мы вернемся в Лондон, я прощу Жакетту, – пообещала королева. – Мы встретимся, и я дарую ей свое прощение, и она снова будет рядом со мной. Я утешу ее в ее горе от утраты ее возлюбленного мужа, – тут она бросает на меня гневный взгляд, – павшего по воле твоего отца, – напоминает она мне. – Который к тому же обвинил ее саму в колдовстве.

– Он же ее отпустил. – Я с трудом размыкаю уста.

– Ну что ж, будем надеяться, что она за это ему благодарна, – саркастично замечает она. – Твой отец решил назвать одну из самых выдающихся женщин королевства и мою лучшую подругу ведьмой? – качает она головой. – Невероятно!

Я снова молчу. Для меня этот факт так же невероятен, как и для нее.

– Ты знаешь, как угадать в происходящем движение колеса фортуны? – внезапно спрашивает она меня.

Я качаю головой.

– Жакетта сама как-то мне об этом говорила. Она сказала, что я познаю жизнь, когда поднимусь выше всех остальных и упаду ниже низких. – Она протягивает вперед руку с выставленным указательным пальцем, словно показывая мне на что-то, и рисует в воздухе круг. – Вознесешься и падешь, – продолжает она. – И мой тебе совет: берегись, когда окажешься на высоте, а падая, забери с собой своих врагов.

Наконец, после нескольких заявлений, мы получили от папы разрешение на брак. Мы с Эдуардом были далекими родственниками, и для заключения брака нам был необходим этот документ. Тут же была проведена тихая церемония с небольшим празднованием, и нас с молодым мужем проводили в постель наши матери. Я так боюсь своей царственной свекрови, что иду в спальню без малейшего протеста, даже не задумываясь о принце и о том, что произойдет ночью. Я просто сажусь на кровать и жду его. Когда они входят в комнату, я почти не замечаю его, потому что все мое внимание поглощено алчным лицом его матери, которая снимает с его плеч плащ и шепчет ему «доброй ночи», чтобы потом покинуть комнату. То, как она на него смотрит, заставляет меня вздрогнуть. Мне кажется, она жалеет, что не может остаться и посмотреть.

Когда все уходят, в комнате становится очень тихо. Я вспоминаю, как Изабелла рассказывала мне, что это было ужасно. Я жду его указаний, но он не произносит ни слова. Он забирается на кровать, и пышная пуховая перина проседает на его стороне под весом его тела. Все это он проделывает, по-прежнему не произнося ни слова.

– Я не знаю, что делать, – наконец неловко произношу я. – Прости. Мне никто не объяснял. Я спрашивала Изабеллу, но она ничего мне не сказала. И мать я не могла спросить…

Он вздыхает, словно происходящее было еще одним бременем, возложенными на него обязательствами перед новым союзом между нашими родителями.

– Тебе ничего не надо делать, – говорит он. – Ты будешь просто лежать.

– Но я…

– Ты будешь просто лежать и молчать! – громко повторяет он. – Сейчас лучшее из того, что ты можешь для меня сделать, – это помолчать. Самое главное – не напоминай мне о том, кто ты такая, мне не вынести этой мысли… – И с этими словами он приподнимается на кровати и обрушивается на меня всем своим весом, вонзаясь в меня словно меч.

Париж, Рождество

1470 год

Король Франции, сам король Луи, настолько рад факту нашего бракосочетания, что приглашает нас приехать в Париж перед Рождеством, чтобы разделить с ним празднования. Я открываю бал, меня усаживают по правую руку монарха за праздничным столом. Я становлюсь центром всеобщего внимания: дочь создателя королей, которая вскоре станет королевой Англии.

Изабелле приходится принять роль второй после меня. Всякий раз, когда мы входим в какую-либо комнату, она следует за моей спиной, и иногда она нагибается и поправляет подол моего платья, если он цепляется за дверной косяк или задевает разложенные благовония. Она служит мне без улыбки, и ее недовольство и зависть становятся очевидными для всех присутствующих. Королева Маргарита, моя свекровь, смеется над ее угрюмой миной, похлопывает меня по руке и говорит: