Романы Романовых - Михаил Пазин

Пока ожидали возвращения из похода Петра I, замученный Деревин пришел в себя. Наконец, в декабре 1722 года в Москве появился Петр, а в феврале 1723 года дошла очередь и до дела Деревина. Суд Петра I был скорым и жестоким. Слуги Прасковьи, участвовавшие в пытках Деревина, «были биты батогами нещадно», но тем дело и кончилось – они были выпущены на свободу. Любовника царицы Прасковьи Василия Юшкова Петр приказал сослать на жительство в Нижний Новгород, а Деревина еще долго держали в заточении – дело двигалось медленно. Никто не хотел вмешиваться в тайны царицы Прасковьи и ее фаворита Юшкова, это было опасно. Вероятно, Петр I знал о содержании письма, в котором, судя по всему, никакой политики не было, а то царь не посмотрел бы, что перед ним больная старая женщина. По всей видимости, оно содержало какие-то интимные подробности отношений Юшкова и Прасковьи. Чем закончилось это дело – неизвестно, но характерно одно: Прасковья готова была замучить человека, прикоснувшегося к ее амурным делам. Вот вам и царица, которую все считали тихоней!

Однако закончим это, так сказать, лирическое отступление и перейдем к главному повествованию. Воистину, роди царица Прасковья мальчика, русская история могла бы пойти по-другому: Петр I вынужден был бы уйти в монастырь, страной бы еще долго правила Софья со своим фаворитом Голицыным. А потом мальчик – наследник царя Ивана подрос и стал бы продолжать политику своей двоюродной бабушки Софьи. Это был бы путь эволюционных, постепенных реформ, а не крутого перелома, который устроил Петр. Но история не знает сослагательного наклонения, а потому вернемся к действительности.

Всего у царицы Прасковьи было пять дочерей: Мария, Федосья, Екатерина, Анна и Прасковья. Старшие, Мария и Федосья, умерли в младенчестве, так что остались три царевны, в том числе и Анна, рожденная в 1693 году. Все они считались царскими дочерьми. Вот эта-то Анна Ивановна и стала впоследствии русской императрицей.

Все дочери Прасковьи Салтыковой были веселыми и подвижными хохотушками, а Анна – неуклюжей, толстой и угрюмой молчуньей. Если в некоторых придворных кругах были еще сомнения насчет отцовства Ивана в отношении приписываемых ему дочерей Екатерины и Прасковьи, то уж Анна была точно от Юшкова. При этом если к первым двум дочерям Прасковья относилась сносно, то Анну она откровенно ненавидела и часто потчевала ее розгами.

Чтобы разобраться в характере Анны в зрелые годы, необходимо знать, в какой среде она воспитывалась. Прежде всего, царица Прасковья, воспитанная в духе старомосковской старины, неукоснительно соблюдала все религиозные обряды. Кроме того, она щедро занималась благотворительностью. Правила того времени гласили: «Церковников и нищих и маломожных, бедных, скорбных и странных пришельцев призывай в дом свой и по силе накорми, напой и согрей». Во дворце жило множество девочек-сирот, в подклетях под дворцом на женской половине жили вдовы, старухи и девицы. Они исполняли роль сказочниц. Двор населяли разные юродивые, помешанные и калеки: немые, слепые, безрукие, безногие. Царица Прасковья была очень расположена к ним. Особенным ее уважением пользовался полубезумный подьячий Тимофей Архипыч, ходивший по двору в грязном рубище и выдававший себя за пророка и чуть ли не святого. Он называл Анну «Анфисой» и предрекал ей монашество. Православная религиозность Прасковьи мирно уживалась с различными суевериями и предрассудками. Она верила в колдовство, чудеса и прочее, поэтому в ее дворце постоянно толпились какие-то предсказатели, кудесники и колдуны. Вместе с ними при дворе Прасковьи было множество шутов, карлиц и дурок, своими грубыми шутками тешивших непритязательный вкус царицы. Этой публики было так много, что Петр I однажды в сердцах назвал двор Прасковьи «гошпиталем уродов, ханжей и пустосвятов». На время приезда Петра всю эту разношерстную публику прятали по дальним чуланам и чердакам. Петр вообще не любил своего сводного брата Ивана, а его жену с выводком особ женского пола – тем более.

Вот в такой среде и воспитывалась Анна. Отец из-за одолевавших его хворей умер рано, в 1696 году, в возрасте 30 лет. Анне в ту пору было всего 3 года, и ее воспитывали все те же нищие, юродивые и приживалки, ютившиеся в подклетях терема царицы Прасковьи. Мать, повторяем, ее не любила. Когда наступила пора обучения, в учителях у Анны были иностранцы, однако она научилась лишь понимать немецкий язык, но так и не смогла писать по-русски без ошибок. Умом она не блистала, а попав в общество эта нелюдимая, угрюмая и неуклюжая девочка забивалась в угол и громко сопела, не желая и не умея ни с кем общаться. По правде говоря, быть умницей ей было не в кого, а мать, женщина старой закалки, порола ее за всякую провинность чуть ли не до той поры, когда она стала невестой. Даже в зрелом возрасте отношения у Анны с матерью были довольно напряженные.

Постепенно у Анны под влиянием среды, в которой она обитала, выработалась привычка к разным церемониалам, торжественным выходам и драгоценным украшениям. В то же время у нее проявилась любовь к охоте, разным псарням, зверинцам, конюшням и всякого рода забавам, иногда жестоким. Внешне Анна была не очень привлекательной. У нее было смуглое и грубое лицо, которое производило отталкивающее впечатление. Во всем ее облике сквозило что-то мужеподобное. Сын фельдмаршала Миниха Эрнст так описывал Анну, когда она уже стала императрицей: «Станом она была велика и взрачна. Недостаток в красоте награждаем был благородным и величественным лицерасположением. Она имела большие карие и острые глаза, нос немного продолговатый, приятные уста и хорошие зубы. Волосы на голове были темные, лицо рябоватое и голос сильный и проницательный. Сложением тела она была крепка и могла сносить многие удручения». В дальнейшем грубый нрав Анны, ее крепкая и грузная фигура, низкий и зычный голос вызывали неприятные чувства у многих современников.

Но вернемся во времена ее юности. В 1708 году царица Прасковья с дочерьми Анной, Екатериной и Прасковьей по приглашению Петра I переехали из подмосковного Измайлова в Петербург. При этом невестка Петра не преминула забрать весь «гошпиталь уродов» с собой. Пора было Петру выдать замуж своих нелюбимых племянниц. Петр имел на них свои виды и относился к ним как к оборотному политическому капиталу. На встрече в 1709 году с прусским королем Фридрихом I Петр договорился о женитьбе его племянника Фридриха-Вильгельма на одной из русских царевен. Сам же Фридрих-Вильгельм правил в небольшом герцогстве, граничившем с Россией. Оно называлось Курляндией, формально находилось под польским владычеством, но фактически было самостоятельным герцогством, образовавшимся после распада Ливонского ордена. Петр I хотел прибрать это герцогство к рукам – ему нужны были выходы к Балтийскому морю. Этим браком он связал бы герцога Курляндского по рукам и ногам. Выбрать невесту для герцога из своих дочерей должна была сама царица Прасковья. Жених, субтильного вида молодой человек, ей сразу не понравился, и она предпочла отдать ему среднюю, нелюбимую дочь Анну, чтобы оставить при себе старшую и любимую Екатерину.

Анну никто не спрашивал, хочет ли она выйти замуж, – в этом деле ее слово вообще было последним. Они с Фридрихом лишь обменялись письмами, но ни разу не видели друг друга. Ему даже не показали портрета невесты. Свободен ли был в своем выборе сам жених? Конечно, нет. Слово дяди, прусского короля Фридриха I, было для него законом. Но, скорее всего, ему было все равно по причинам, которые мы укажем ниже.