Куда ж нам плыть? Россия после Петра Великого - Евгений Анисимов

Первым шагом, с которого началось вхождение России в мир международных отношений вестфальского образца, стало участие России в первой Северной войне 1655–1660 годов, когда она пыталась нанести поражение Польше, своему заклятому врагу, а также вернуть аннексированные шведами прибалтийские земли. Но тогда неудачи в войне, да и характерные для России того времени принципы изоляционизма, не позволили царю Алексею Михайловичу найти надежного союзника в Европе.

Следующий шаг к вхождению в европейский «концерт» был сделан в 1686 году: подписав «вечный мир» с Речью Посполитой, Россия былаобязана участвовать в войне с Турцией «Священной лиги», образованной Австрией, Польшей и Венецией в 1684 году для борьбы с османами. Роль России была достаточно скромной – она «ассистировала» Австрии в Северном Причерноморье. Опыт совместных действий не был успешным: Карловицкий мир 1699 года интересы России на Черном море не учитывал, и ей пришлось довольствоваться присоединением Азова по Стамбульскому миру 1700 года.

Неудачное сотрудничество со «Священной лигой» не приостановило движения России в европейскую систему отношений. Вся петровская внешняя политика была направлена на активное участие России в европейских делах как равноправного члена «концертов», союзов. В течение почти всей Северной войны 1700–1721 годов Россия воевала со Швецией в составе так называемого «Северного союза» с Саксонией, Данией, Польшей. Распад этого союза после Ништадского мира 1721 года, неудачи переговоров с Францией, потеря контроля над Швецией в рамках союза с ней, угроза со стороны англичан сделали в 1726 году актуальным поиск надежного партнера. Инициатором нового поворота во внешней политике стал вице-канцлер АИ.Остерман, ближайший сподвижник покойного царя в области внешней политики.

Следует сказать о нем несколько слов, ибо он был истинным руководителем русской дипломатии, да и внутренней политики, на протяжении семнадцати послепетровских лет, до вступления на русский престол Елизаветы Петровны в 1741 году После этого карьера Остермана была резко перечеркнута, и он, переживший на своем веку множество властителей, под конвоем отправился в Березов, где и умер в 1747 году.

Сын лютеранского пастора из Вестфалии, Генрих Иоганн Фридрих (Андрей Иванович) Остерман родился в мае 1686 года, получил образование в Йене. После случайного убийства товарища в трактирной драке он бежал в Голландию, откуда в 1703 году приехал в Россию, где уже был его старший брат. Остерман прошел путь от обычного переводчика до вице-канцлера Российской империи. Это была на редкость успешная карьера, и Андрей Иванович был вполне достоин наград и чинов, обладая редкой работоспособностью, исполнительностью, умом, блестящим умением вести переговоры и составлять дипломатические бумаги. Отзывы современников об Остермане единодушны: умен, толков, подлинный мозг русской политики, но лжив, беспринципен, двуличен, способен на обман. «Король, наш государь, – пишет испанский посланник де Лириа, – пусть не думает, что Остерман совершенный человек: он лжив, для достижения своей цели готов на все, религии он не имеет, потому что уже три раза менял ее, и чрезвычайно коварен, но это такой человек, в котором мы нуждаемся и без которого не сделаем здесь ничего».

Но не это главное в характеристике Остермана-дипломата. Когда читаешь его деловые бумаги, бросается в глаза изощренный ум автора, умение учесть, взвесить все обстоятельства, обезопасить себя от случайностей и ошибок. В целом для Остермана примечательно чувство дипломатического равновесия, способность к маневрированию. Цель политики России, по мнению Остермана, состоит в том, чтобы «искать всех в доброй склонности содержать, не поддаваться никакому амбражу (подозрению. – Е.А.)». Так он поучал АГ.Головкина, отправленного в 1727 году на общеевропейский конгресс в Суассоне – Камбрэ. О том же он писал и в Париж послу России князю Б.И.Куракину: «Наша система должна состоять в том, чтобы убежать от всего, ежели б могло нас в какое пространство ввести». Это не означало, что Россия не должна иметь союзников и связывать себя различными соглашениями и договорами. Как раз поиску самого приемлемого и выгодного России союза Остерман уделял особое внимание.

В 1726 году Остерман составил подробнейшую записку под названием «Генеральное состояние дел и интересов Всероссийских со всеми соседними и другими иностранными государствами». В этом аналитическом документе он рассматривает все двух– и многосторонние связи России с европейскими и азиатскими государствами по состоянию на первый год после смерти Петра Великого.

Остерман последовательно и детально разбирает отношения, сложившиеся у России с европейскими странами, подчеркивает все позитивные и негативные моменты этих отношений, выделяя «пользы» и «опасностей» возможных союзов с ними для интересов России. Из этого доклада становится очевидно, что рассчитывать на союзнические договоры сАнглией, Голландией, Данией не приходится, что Швеция ослаблена и все дальше отходит от союза 1724 года. В итоге Остерман приходит к выводу, что нет никаких перспектив ни русско-шведского, ни русско-прусского сотрудничества. Так, о Пруссии он пишет, что прусский король, конечно, имеет «партикулярный интерес дружбу российскую искать для Польши», но не более того, – во всем другом он пальцем не пошевелит, чтобы помочь России. Столь же определенный вывод сделан им и в оценке перспектив русско-французских отношений, бывших, как уже отмечалось выше, в центре внимания русской дипломатии до 1725 года. Франция, считал Остерман, может «интересам российским вспомогать при Порте и в Польше, но сей есть временный интерес, а не вечный» – слишком велики ее антирусские интересы в этих странах.

В поисках «вечных интересов» для России и состояла суть проблемы, волновавшей Остермана-дипломата, мыслившего надолго вперед. Просчитывая возможные варианты развития событий в Европе, он упорно искал такие долговременные взаимные интересы, которые могли бы обеспечить внешнеполитические успехи России как результат не односторонних, а совместных и взаимовыгодных действий. Методом сопоставления «польз», «опасностей», «генеральных интересов» он выявил в качестве такого союзника России Австрию, или, как тогда говорили, Цесаря, имея в виду, что австрийский император, одновременно – венгерский король, был формальным главой Великой Римской империи германской нации – конгломерата германских королевств, городов и территорий.

Действительно, Австрия тогда занимала одно из ключевых мест в европейской политике. Огромное государство, протянувшееся от побережья Северного моря до Сицилии, от Милана до Валахии, обладало крупным военным и промышленным потенциалом, ее император был авторитетнейшим властителем Европы. Австрийская империя всегда была на переднем крае борьбы с Османской империей, и без ее участия не решалась ни одна крупная внешнеполитическая проблема в мире.

То, что Остерман положил в основу внешнеполитической доктрины союз с Австрией, стало новым словом в политике Российской империи. После неудачного партнерства в «Священной лиге» конца XVII века русско-австрийские отношения теплотой не отличались… Особенно похолодали они в 1717–1718 годах, когда беглый наследник русского престола царевич Алексей нашел для себя убежище на австрийской территории. И вот в 1725–1726 годах в русско-австрийских отношениях наступил решительный перелом… Он был обусловлен рядом обстоятельств, важнейшим из которых было новое размежевание политических сил в Европе, складывание новых «концертов» государств, боровшихся за преобладание на материке и в колониях. Весной 1725 года между Австрией и Испанией был заключен союзный договор, ставший основой Венского союза. Он был отчетливо ориентирован проти в Франции, отныне окруженной землями австро-испанского блока.