Рождение государства. Московская Русь XV–XVI веков - Михаил Кром

Государьство же свое Московское, суд и управу, и всякие дела земские приказал ведати и делати бояром своим, которым велел быти в земских <…> а конюшему и дворетсцкому и казначеем и дьяком и всем приказным людем велел быти по своим приказом и управу чинити по старине, а о болших делех приходити к бояром, а ратные каковы будут вести или земские великие дела, и бояром о тех делех приходити ко государю, и государь, приговоря з бояры, тем делом управу велит чинити.

Государство же свое Московское, суд и управление, и всякие земские дела приказал ведать боярам своим, которым велел быть в земщине <…> А конюшему и дворецкому, и казначеям, и дьякам и всем приказным людям велел быть в своих приказах и управлять по старине, а о важных делах приходить к боярам [с докладом], а если будут ратные вести или земские великие дела, то боярам о тех делах приходить [с докладом] к государю, и государь, приговорив с боярами, по тем делам велит вынести решение.

В этой летописной фразе, словно в миниатюре, показан весь строй управления Московского государства, каким он сложился к моменту учреждения опричнины. Чрезвычайный режим, введенный царем, привел к гибели многих бояр и крупных приказных дельцов, таких как глава Посольского приказа, печатник Иван Михайлович Висковатый, но в самом ведении дел заметных изменений не произошло. Автономная работа административных служб не позволила государственному кораблю пойти ко дну во время жестокой опричной бури.

Несколько поколений ученых пытались разгадать загадку опричнины: «Учреждение это, — писал В. О. Ключевский, — всегда казалось очень странным как тем, кто страдал от него, так и тем, кто его исследовал». Сам Ключевский считал опричнину «политически бесцельной»: по его мнению, «она была направлена против лиц, а не против порядка». Другой крупный историк конца XIX — начала XX века, С. Ф. Платонов, обратив особое внимание на земельную политику опричнины, напротив, видел в ней важную государственную реформу, нацеленную на подрыв могущества родовой аристократии. В советский период особой популярностью пользовалась версия, согласно которой опричнина была направлена против остатков удельной раздробленности. Сравнительно недавно, уже в наше время, был высказан новый взгляд на это детище Ивана Грозного: А. Л. Юрганов обратил внимание на религиозные и эсхатологические аспекты опричнины. Царь, по мнению ученого, не просто казнил «изменников», но карал грешников, возомнив себя судьей не только над телами, но и над душами своих подданных.

Надо признать, что разные эпизоды кровавой опричной драмы дают основания для различных ее интерпретаций. Несомненно одно: это был откровенно деспотический режим, опиравшийся на массовый террор. В синодике опальных, составленном по приказу Ивана Грозного в последние годы его царствования и разосланном по монастырям для поминовения душ убиенных, перечислено около четырех тысяч человек, но жертв, вероятно, было значительно больше.