Мария Стюарт. Королева, несущая гибель - Наталья Павлищева

Екатерина Медичи пресекла все попытки уговорить ее оставить бывшую невестку, ей ни к чему проблемы в виде племянницы де Гизов! Тем более с таким надменным характером и самовлюбленностью.

Поутру блестящий караван двинулся в путь в Кале, чтобы проводить Марию Стюарт в ее собственное королевство. Как бы то ни было, Францию покидала ее королева, пусть правившая, вернее царствовавшая (кто бы дал ей править!), всего-то неполных два года. Но корона осталась при ней, как и многие другие драгоценности, полученные по рангу и в подарок. В том числе знаменитый жемчуг, который когда-то подарила невестке королева Екатерина, в ту пору, пока еще верила, что эта девочка будет ей хорошей дочерью.

С Марией возвращались все четыре ее подруги, прибывшие из Шотландии, множество слуг, правда, верной Бэсс среди них не было. Молодая женщина вышла замуж за француза и предпочла собственное счастье королевскому. Провожали племянницу де Гизы (а как же иначе?). Франсуа напоминал, что доверять сводному брату Джеймсу Стюарту не стоит, потому что ныне он поддерживает англичан, что надо быть предельно осторожной и первое время попросту постараться ни во что не вмешиваться:

– Поймите. Мэри, любые неприятности, которые могут даже нарочно спровоцировать, обернутся обвинениями в Вашу сторону. В Шотландии сильны позиции еретиков, потому будьте вдвойне осторожны в вопросах веры, ни единого резкого слова. Это не Франция, там пока нельзя устроить разборки, как в Амбуазе. Пока нельзя, – подчеркнул он.

От упоминания Амбуаза Марию заметно передернуло, дядя покосился на нее с легким презрением: как она собирается править твердой рукой, если боится вида крови и казней?

– Мы постараемся найти Вам нового мужа как можно скорее, немного потерпите. Но все должны увидеть, что Вас в Шотландии принимают как королеву! Понимаете, свою королеву. Это не означает, Мэри, что нужно заставлять народ кланяться! Вы должны подружиться с лордами и даже заставить народ себя полюбить или хотя бы восхищаться. Как бы Вам ни было противно. Бывают случаи, когда нужно наступить на собственное горло и заставить себя замолчать. Вы зря поссорились с Елизаветой. Можете быть сколь угодно уверены в своих правах на английскую корону, но попридержите свою уверенность в тайном месте. Сейчас Вы не можете ее отобрать, лучше не дразнить огромного пса без надежды, что он не набросится на вас.

Дядя всю дорогу внушал Марии мысль о необходимости осторожного и терпеливого поведения, если она не хочет потерять все. Объяснял, что Елизавете нужно выказать свое расположение, изобразить дружбу: «Вы, женщины, это умеете!», очаровать лордов и баронов, постараться внушить им, что от такой королевы, как она, ничего плохого Шотландии не будет…

Она слушала и едва не рыдала от необходимости стараться кому-то угодить или нарочно понравиться. Она, королева с рождения, дважды королева на нынешний день, должна заглядывать в глаза каким-то лордам?! А узурпаторше обязана писать ласковые письма и называть ее своей подругой?! Видно, де Гиз понял ее мысли, похлопал по руке и усмехнулся:

– Если придется туго, вспомните свою свекровь Екатерину Медичи, она прибыла сюда совсем девочкой и была нелюбима всеми, в том числе и мужем. Но сумела стать настоящей королевой.

– Чем она настоящая?! – все же взвилась Мария.

Дядя вздохнул:

– Я могу сколько угодно ненавидеть Екатерину Медичи, но уважать ее от этого не перестану. Вам далеко до нее, Мэри, пока Вы пустышка, но надеюсь, испытания Вас закалят и превратят в настоящую королеву.

В Кале снова слышались ахи и охи, стенания, но Мария смотрела на все теперь совсем другими глазами, она прекрасно понимала, что паруса ее корабля не успеют скрыться из глаз, а придворные, в том числе и Ронсар, прижимающий руки к сердцу и глядящий на нее со страдальческим видом, забудут королеву Марию и займутся своими делами. А завтра найдут новый предмет для обожания и поклонения и снова будут вздыхать, прижимая руки к груди и утверждая, что ничего на свете нет прекрасней.

Ложь, ложь, всюду ложь!

И все равно она не хотела покидать ставшую такой родной Францию. Собственно, она другого и не знала. Жизнь в Шотландии ограничивалась несколькими замками и обителью на острове, зато во Франции Мария расцвела и физически, и духовно. Франция, милая Франция, неужели я больше тебя не увижу?!

Глядя на племянницу, с трудом сдерживающую слезы, Франсуа де Гиз кивнул брату:

– Посмотри, как ей не хочется уезжать. Чувствует, что не вернется.

Кардинал слегка пожал плечами:

– Кому она нужна? Взбрыкнула со своей самоуверенностью, вот и получила по заслугам. Стелилась бы перед свекровью, сейчас шла бы с очередным Валуа под венец. – Он вздохнул: – Только бы не сунула голову в петлю в Шотландии…

Но обоим де Гизам было откровенно не до бесполезной для них теперь племянницы, они могли сколько угодно разыгрывать грусть и даже отчаянье по поводу ее отъезда, как это делало множество актеров вокруг, но куда больше братьев Гизов занимало противостояние с королевой-матерью.

Вот уже с берега махали надушенными кружевными платочками, для вида прикладывая их к глазам, потом скрылись и провожающие…

– Милая Франция… неужели я больше не увижу тебя?

Мария не смогла дольше терпеть, удалилась к себе в каюту и, бросившись ничком на постель, горько разрыдалась!

Отправившись вечером, утром корабль все еще шел в виду французских берегов. Мария снова поднялась на палубу, снова стояла, глядя на далекую землю, и рыдала.

Наконец берега исчезли из вида. Через некоторое время один из матросов тревожно показал вперед:

– Англичане?!

И вдруг Мария поняла, чего хочет больше всего: чтобы путь им преградил весь английский флот сразу, чтобы ее попросту не пустили в Шотландию! Тогда пришлось бы возвращаться и оставаться, пусть не при дворе, но хотя бы в одном из дворцов, пока этих проклятых англичан не разобьют. Она уже представила себе, как, завидев английские суда, гордо вскинет голову и скажет:

– Не стоит приносить такие жертвы! Я не хочу губить людей, мы возвращаемся!

И даже не было стыдно, куда-то спряталась и сидела до поры тихо гордость, Мария не хотела плыть в Шотландию и готова была цепляться за берег и даже за воду, только чтобы корабль шел не на запад, а снова на восток! Услышав о возможности встретить английские суда, королева поняла, насколько она не хочет на родину!

Но надежде не суждено было сбыться, судно оказалось торговым. Похоже, англичане нарочно увели все свои суда в порты, чтобы ни одно из них даже случайно не столкнулось с судном Марии Стюарт, чтобы не давать повода обвинить себя в чем-то.

Мешал только туман, плотный, непривычный. Пробирались едва ли не на ощупь. И снова Мария втайне молила, чтобы какое-то препятствие помешало им плыть, пусть бы капитан сказал, что таких туманов он в этих местах не помнит, что рискованно двигаться в этой сплошной пелене, нужно поскорее выбираться…