Преданные сражения - Иоханес Фрисснер

По той реакции, которую вызвал у Гитлера мой телефонный звонок, я понял, что он недостаточно ясно представляет себе всю остроту нашего исключительно тяжелого положения. Это было для меня потрясающее открытие! Неужели Гитлер действительно был так плохо информирован о событиях в Бухаресте? Неужели он и правда ни о чем не знал? Или он счел пустяком это роковое стечение обстоятельств?

В связи с этим вновь встает вопрос о том, чем объяснить тот факт, что ни Антонеску, ни министр иностранных дел Риббентроп не сообщили ему об интригах в румынском правительстве? Йон Георге в своих мемуарах пишет об этом так:

«Я глубоко убежден, что все сообщения, передаваемые Гитлеру о Румынии, особенно в последний период борьбы, никогда не вызывали в нем тревогу. Гитлер непоколебимо верил в то, что он может спать спокойно, пока Румынией правит Антонеску. Ни в одном из докладов, поступавших из германского посольства или от других военных и гражданских информационных германских органов в Румынии и представлявшихся Гитлеру, не было ничего настораживающего, хотя многие из них содержали намеки на то, какая обстановка складывалась в Бухаресте.

В то же время факты говорят о том, что многие из этих докладов не показывались Гитлеру, а застревали в различных инстанциях. Следует также добавить, что в отчетах посланника Киллингера конспиративная деятельность оппозиционно настроенных элементов в Бухаресте подвергалась высмеиванию отчасти из-за незнания фактов, а отчасти по соображениям престижа. Так, незадолго до переворота Киллингер докладывал, что в Румынии все в порядке (!) и что все прочие сведения с иными оценками (а значит, и сводки группы армий!) попросту преувеличивают значение столь обычных в Румынии сплетен и интриг! Однако СД, Канарис^[110], ОКВ и Министерство иностранных дел располагали, по-видимому, и другой, более качественной информацией. Ее докладывали Гитлеру лишь время от времени и далеко не полностью, а принятие каких-либо превентивных мер всецело зависело от него…»

В той же мере непонятно, каким образом переворот мог оказаться «неожиданным» для германской военной миссии, сидевшей в Бухаресте с 1940 г.^[111].

Из этого примера видно, к каким роковым последствиям может привести такое положение, когда ответственные лица одного лагеря играют, не показывая друг другу своих карт, и когда в конце концов все решения принимаются одним человеком и не только страдают от недостатка и даже недоброкачественности информации, но еще и зависят от предубеждений и настроений этого человека. Здесь, как и во многих других случаях этой гибельной войны, в полной мере выявилось отсутствие необходимого сотрудничества между всеми ответственными политическими и военными руководителями, которое вообще можно обеспечить только на базе полного взаимного доверия. Злополучный дуализм – нацистская партия и вермахт – и здесь явился одной из причин нашего поражения.

В падении Румынии кроме Гитлера повинны Геринг, Риббентроп, Киллингер – как политические руководители, и Кейтель – как представитель Верховного командования. Просто непостижимо, как могли эти ответственные государственные лица бросить на произвол судьбы не только своего командующего на этом театре военных действий, но – что еще хуже – принести в жертву жизнь многих тысяч немецких солдат.

Поражение немецких войск в Румынии было обусловлено прежде всего политическими причинами, и совершенно ясно, что именно политики – и притом не только немецкие – оказались в данном случае совершенно беспомощными. Это, между прочим, определенно подтверждается всеми выкладками и фактами, приводимыми тогдашним румынским послом в Германии Йоном Георге в его уже упомянутой книге. Цитировать их все в полном объеме не представляется возможным, ибо это слишком далеко увело бы нас от темы. О том, насколько не информированным в этом вопросе было министерство иностранных дел Германии, свидетельствует хотя бы тот факт, что его представитель в штабе группы армий уже во второй половине дня 23 августа в разговоре с нашим начальником медслужбы и со специальным корреспондентом центральной прессы при группе армий утверждал, будто в Румынии, где правит Антонеску, все в порядке! Какое роковое заблуждение!

В ночь на 24 августа пришла наконец обещанная «Директива фюрера». Не учитывая ни одного из тех соображений, о которых я докладывал Гитлеру лично, эта директива требовала ликвидировать путч в Бухаресте и «арестовать короля и его камарилью».

В довершение всего в ту же ночь зенитно-артиллерийские части ВВС, дислоцировавшиеся в районе Плоешти, были направлены в Бухарест с приказом овладеть всеми ключевыми пунктами города и восстановить прежнее положение. Ответственным за выполнение этой задачи был назначен бригадефюрер СС Хоффмейер, поскольку генерал Герстенберг вместе с германским посланником и главой германской военной миссии генералом Хансеном отсиживались в здании германского посольства под дулами орудий румынских танков и не имели возможности что-либо предпринять.

Когда румынская Ставка узнала о продвижении зенитно-артиллерийских частей, новое правительство выпустило генерала Герстенберга на свободу, взяв с него слово, что он попытается остановить двигающиеся на Бухарест немецкие части. Встретив немецкие войска, Герстенберг связался по телефону с командованием группы армий и передал требование нового правительства прекратить всякие военные действия против румынской столицы. В ответ на это он получил приказ принять командование оперативной группой, оборонявшей район Плоешти. Не был отменен и приказ о занятии Бухареста.

Тогда новое румынское правительство генерала Сэнэтеску, в состав которого в качестве военного министра вошел и бывший командующий 4-й румынской армией Раковита, заявило следующее: «Если немцы не прекратят начатых ими мероприятий, румынские войска будут считать всех немцев своими врагами».

Утром 24 августа мне позвонил генерал Хансен и доложил, что он, выражая свое личное мнение, а также общее мнение посланника Киллингера, д-ра Клодиуса и генерала Герстенберга, считает, что наших сил не хватит для оккупации Бухареста и ликвидации нового правительства и что эта акция определенно не будет иметь успеха! После этого командование группы армий приостановило проведение всех начатых мероприятий, и я запросил у ОКВ нового решения фюрера.

Гитлер упорствовал, требуя выполнения его первого приказа. Попытка захватить Бухарест не удалась, хотя генерал Герстенберг незадолго до этого утверждал, что новое румынское правительство – это «лишь горстка людей, у которых от страха душа сидит в пятках», а заслон румынских войск вокруг Бухареста чрезвычайно слаб. Обстановка не улучшилась и после того, как сюда были переброшены по воздуху пехотные части.

* * *

По приказу Гитлера нам следовало теперь начать бомбардировку Бухареста с воздуха, причем главными их объектами становились королевский дворец и правительственный квартал города.