Высшие кадры Красной Армии. 1917-1921 гг. - Сергей Войтиков

Ленинский план организации обороны начал претворяться в жизнь немедленно: 3 марта для организации обороны государства и руководства созданием постоянной армии постановлением Временного ИК СНК был образован Высший военный совет. Постановление было оглашено в этот же день на вечернем очередном заседании бюро Комитета революционной обороны Петрограда^[289]. Первоначально в состав Высшего военного совета вошли: военный руководитель М.Д. Бонч-Бруевич, политические комиссары П.П. Прошьян (левый эсер) и К.И. Шутко (большевик).

Совнарком указал Высшему военному совету на «необходимость формирования новой армии на началах такой технической подготовки, которая соответствовала бы технической подготовке армий наших вероятных противников»^[290].

Какова же была реакция Главковерха на создание Высшего военного совета? Осуществление замыслов В.И. Ленина в полном объеме означало бы, что коллегию Наркомвоена будут контролировать три органа: Высший военный совет, «совет пяти» и Комитет революционной обороны! Особенно возмутил Крыленко «совет пяти»: Главковерх отказывался понимать, как входивший в состав Наркомвоена К.С. Еремеев сможет контролировать его работу, и сомнение в том, что «надзирательский труд» М.М. Лашевича и других будет «производительным»^[291]. Единственным основанием постановки над Н.В. Крыленко К.С. Еремеева и М.М. Лашевича был партийный стаж двух последних (Еремеев вступил в партию на 8 лет раньше Крыленко, Лашевич – на 3). Образовательный уровень К.С. Еремеева и М.М. Лашевича был несравним с Н.В. Крыленко – Еремеев получил только начальное образование, Лашевич – незаконченное среднее, в то время как Крыленко – два высших (юридическое и историческое). Ну а формально – как военные «специалисты» – Еремеев, Лашевич и Крыленко друг от друга почти не отличались.

Впрочем, причин для особого негодования у Н.В. Крыленко, в конечном итоге, не оказалось – на создании Высшего военного совета реорганизация высшего военного управления закончилась. Из двух запланированных Лениным органов был организован только один. В.И. Ленин ограничился созданием Высшего военного совета, вероятно, осознав, что одновременное создание двух контрольных инстанций приведет к ненужному параллелизму их функций и только усугубит путаницу в жизненно важном деле военного строительства. К тому же Высший военный совет действовал весьма успешно и надобность в дальнейшем реформировании высшего военного управления отпала. Высший военный совет, благодаря профессионализму аппарата М.Д. Бонч-Бруевича и отчасти связям генерала, был способен эффективно руководить военным строительством. Было и второе немаловажное обстоятельство: один из двух политических комиссаров (К.И. Шутко) не был на деле партийным лидером, а следовательно, не мог вывести военное ведомство из-под контроля В.И. Ленина (о Прошьяне речь пойдет ниже).

С первых же дней своего существования Высший военный совет сосредоточился на решении практических вопросов^[292] – запрашивал точные сведения о средствах, находящихся в распоряжении военного ведомства^[293]; информировал военное руководство, а также центральные и фронтовые органы о своем образовании и ставил их под свой контроль^[294]). Кроме того, Высший военный совет сразу же расформировал все, кроме коллегии Наркомвоена, органы, способные внести дезорганизацию в военное управление и помешать тем самым строительству Красной Армии^[295].

С созданием Высшего военного совета в новые условия была поставлена коллегия Наркомвоена, которой предстояло налаживать взаимоотношения с новым органом высшего военного руководства.

4 марта не на шутку обиженный Главковерх Н.В. Крыленко составил упомянутый нами текст докладной записки в СНК, представляющий собой жалобу Ленину на проводимую им же – Лениным – политику. В этом документе Крыленко напомнил Ленину о представленных в СНК и лично Ленину докладных записках и негодовал по поводу постановки над коллегией Наркомвоена Высшего военного совета.

Постановка на должность члена Высшего военного совета генерала («старожила Ставки») М.Д. Бонч-Бруевича, даже подконтрольного двум «необстрелянным» комиссарам, по заявлению Крыленко, должна была вызвать недоверие к Наркомвоену масс и повсеместные назначения военруком Высшего военного совета «своих знакомых генералов начальниками»^[296]. Особое раздражение Крыленко вызвал четко отстаиваемый М.Д. Бонч-Бруевичем принцип организации Красной Армии на основе «кадровых рот и кадровых батальонов регулярной армии, развертываемых в период мобилизации»^[297]. В заключение своей записки Крыленко потребовал своей отставки с поста Главковерха и члена коллегии Наркомвоена^[298].

Создание Высшего военного совета вызвало мощный резонанс и в коллегии Наркомвоена. Все члены коллегии считали постановку над ними Высшего военного совета нецелесообразной и даже вредной мерой. Однако вопрос о дальнейших действиях коллегии Наркомвоена расколол членов последней на две группы – сторонников ухода из коллегии и сторонников продолжения работы.