Цунами - Николай Задорнов

Ночью на берегу вспыхивали сигнальные ракеты. На холмах горели огни. Где-то бил колокол. Утром видны были марширующие по берегу колонны войск в красной и черной одежде со знаменами. Они шли, видимо, из Эдо, для подкрепления гарнизона Урага.

В лодках подъехали художники и стали рисовать пароходы. Их не гнали. Офицеры эскадры сели с красками на палубе и писали пейзаж, лодки и самих художников.

В восемь часов утра прибыл губернатор Урага.

– Лжецы! – воскликнул коммодор. – Вчера говорили, что губернатора нет в городе!

Коммодор приказал принять губернатора в каюте капитана. Для приема назначены капитаны Адамс и Бучанан, лейтенант Конти, корреспонденты и переводчики.

– Отвергать все поступки местных властей, если в них будет проявляться неуважение к американскому флагу. До вооруженного конфликта!

– Американцы должны идти в Нагасаки и там передать письмо, – заявил Кейама Иезаймон. Он сидел в кресле с недовольным видом.

Лейтенант Конти отправился в салон коммодора. Перри ответил:

– Коммодор может разговаривать о передаче письма только с главой правительства Японии или с лицом ему равным и уполномоченным для этого самим императором.

Губернатор повторил просьбу, он разволновался и стал искренне уверять, что по японским законам невозможно принять письмо в Урага.

– Лгуны! – говорил в сильном гневе коммодор, прохаживаясь в своем салоне.

Лейтенант Конти возвратился с новым ответом:

– Коммодор приказал сказать, что ему велено письмо передать здесь, в Урага, и он не вправе ослушаться данного ему приказания. Но если японское правительство не может найти подходящего места для вручения письма, то он с вооруженной силой высадится на берег, пойдет туда, где он сможет вручить письмо… Вручит письмо тому… тому, кому оно адресовано, – с видимым удовольствием повторил лейтенант.

Губернатор, казалось, ополоумел. Что это значит? Тут не скажешь: «А-а! Да-да!» Не скажешь и «нет!». Что это значит? Что это значит – «тому»? То есть Верхнему Господину? Американцы пойдут к нему? С вооруженной силой?

– Это мой долг. – Капитан подтвердил слова своего коммодора: – Я обязан исполнить его любыми средствами.

Губернатор ответил, что пойдет немедленно на берег. Все сообщит в столицу. Будет ждать ответа. Потребуется четыре дня…

Адамс, Конти и переводчик пошли к коммодору.

– До Эдо один час ходу нашим пароходам. Наш флот выйдет на вид столицы. Коммодор ждет через три дня точный и отчетливый ответ. Отрицательный ответ будет равен оскорблению, нанесенному американскому президенту. Коммодор призывает к доброй воле и выказывает свое дружеское чувство высшему правительству Японии.

Тем временем шлюпки с пароходов были уже далеко. Они делали промеры в направлении к Эдо, и офицеры, может быть, уже видели в подзорные трубы таинственную и скрытую столицу народа, аристократия которого считала себя потомками богов.

Губернатор стал умолять вернуть американские шлюпки.

– Они действуют против японских законов!

Адамс хотел ответить сам, но не стал. За ответом опять пошли к коммодору.

– Мы подчиняемся только американским законам…

Каждое слово перевода записывалось обоими японскими чиновниками, сопровождавшими своего бугё. Трудно было сказать, кто из них в каком чине, но они писали одинаково усердно.

Капитан Адамс приказал показать японцам ящик. Явились два негра гигантского роста. Они выдвинули небольшой ящик. Два белокурых мальчика в мундирах с эполетами сняли с него бархатную накидку. Японцам объяснили, что в этом ящике находится письмо к их императору.

Резьбу, отделку, накладки из металла, кажется из золота, – все заметил губернатор.

– Красивый ящик, и полировка очень роскошная! – произнес он.

Губернатор сказал, что пришлет на суда свежей провизии: мяса, фруктов, овощей. В чем еще нуждаются корабли?

– Наши суда ни в чем не нуждаются! – заявил Бучанан, подымаясь. – Эскадра пришла в Японию, обеспеченная всем необходимым на все время нашего пребывания здесь.

Губернатор понял, что ему стараются показать, что нет необходимости ни в каких других переговорах. Он стал прощаться.

Адамс попросил задержаться.

– При переговорах, – сказал флаг-капитан, – как и в бумагах, адресованных коммодору, японские представители обязаны соблюдать те же формы уважения, как и в отношении собственного императора, в противном случае бумаги будут возвращены, а представители правительства удалены.

– А сколько долларов стоит такой ящик? – прощаясь на трапе, спросил у Портмана переводчик.

– Вторая наша победа, господа, – сказал Перри, собрав своих капитанов. – В стране, которая управляется посредством такого множества церемоний, мы не можем поступать иначе. Вы обязаны требовать от них соблюдения строжайшего этикета. При несоблюдении этого правила возвращайте им бумаги.

Промеры залива продолжались, и день ото дня шлюпки заходили все дальше. Молодые офицеры пребывали в состоянии крайнего возбуждения. Они уже не раз повидали столицу издали. Гидрографические сведения хороши. Глубина канала 35–43 фута. Один из офицеров подходил на шлюпке к береговым укреплениям довольно близко. Вышли три японца, он навел на них большую подзорную трубу, и те, как он уверял, струсили и обратились в бегство, видимо решив, что на них наведено какое-то еще неведомое оружие.

Сторожевые лодки на веслах легко и быстро догоняли американские шлюпки. В таких случаях лейтенант командовал:

– Суши весла!

Матросы вставали и подымали карабины. Угрожающе протягивались багры. Преследователи охладевали, и погоня прекращалась. Казалось, лодки нагнали баркас для того, чтобы чиновники и воины могли любезно улыбнуться гостям, и для этого их преследовали.

Промер в направлении столицы продолжался с замедленной обстоятельностью. Каждый день продвигались еще немного вперед. Новая форма давления на косное эдоское правительство. И в то же время демонстрация полного уважения к обычаям страны, сиогуну и правительству. Ведь пароходы не шли в Эдо и не наводили своих пушек на скальный замок Эдо-джо. Никто не совершал грубых поступков и не дрался, как известный Эллиот в Кантоне.

Но ответа еще не было, и коммодор приказал пароходу «Миссисипи» сопровождать описные шлюпки в направлении столицы. Приготовить корабельную артиллерию к бою. Вооружить морскую пехоту и не скрывать приготовлений.

Сразу же губернатор явился на «Саскачеван» и сказал: кажется, он уверен, что на днях письмо, наверно, будет обязательно принято.

Утром три лодки подошли к «Саскачевану». Было 8 часов 30 минут.

Снова прибыл губернатор со свитой. Кроме него и переводчика на борт было допущено три человека. Флаг-лейтенант отсчитал их, а затем протянул руку, и матрос с карабином встал на трапе.