Я бил «сталинских соколов». Лучший финский ас Второй Мировой - Илмари Ютилайнен

Один из русских истребителей начал заходить мне в хвост. Я повернул так резко, как только мог, внимательно следя за ним. Он находился в идеальной позиции для атаки, хотя и держался чуть ниже. Я перевернул свой истребитель и сам пошел на него. Мой маневр застиг его врасплох, потому что он поспешно отвернул и спикировал к морю. Может, русский пилот подумал, что я только притворяюсь беспомощным и сам намерен зайти ему в хвост. Я вздохнул с облегчением и перевернул самолет обратно в нормальное положение, после чего попытался набрать высоту, играя оборотами мотора. Сейчас я пытался добраться до базы - и ничего более.

Я внимательно следил за вражескими самолетами, крутившимися выше, в любую секунду ожидая атаки. И разумеется, один из «Спитфайров» пошел вниз, чтобы познакомиться со мной. Он оказался позади меня и чуть выше, намереваясь одержать легкую победу. Я отчаянно крутил головой, но не мог его увидеть. Тогда я решил действовать как лиса, которую преследует рысь, потому что сейчас был совершенно беспомощен.

Когда «Спитфайр» подошел на дистанцию стрельбы, я заложил крутой вираж, изо всех сил потянув ручку управления в сторону. Мой истребитель неуклюже скользнул вбок, и я продолжал поворот на 90 градусов. Разумеется, во время такого маневра противник не мог удержать меня на перекрестии прицела и в конце концов пролетел мимо, едва не протаранив меня. Я быстро повернул на прежний курс, и теперь «Спитфайр» находился передо мной, уходя вправо. Моя скорость была ничтожной, однако расстояние было минимальным, всего 70 метров. Поэтому я поспешно прицелился и нажал гашетку. Пулеметы работали отлично, самолет весь задрожал во время очереди. Трассирующие пули бичом ударили по русскому истребителю. Результат был виден сразу - самолет задымился и начал раскачиваться из стороны в сторону. Он перевернулся вверх брюхом и вертикально пошел вниз, после чего упал в море.

Почти немедленно появился другой «Спитфайр», намеревавшийся отомстить за товарища. Я двинул сектор газа вперед, но в результате мотор заглох! Вот теперь я действительно попал в переплет. Мой старый добрый товарищ BW-364 подвел меня в критический момент! Вражеский самолет заходил сзади сверху на большой скорости, поэтому я судорожно повернул прямо под носом у него. «Спитфайр» не мог повторить этот маневр и продолжил пикировать в сторону Лавенсаари.

(«Спитфайры» VB начали прибывать в Советский Союз весной 1943 года - первая официальная передача этих самолетов за границу. 10 января судно «Сити оф Дерби» доставило в Басру (Ирак) 35 истребителей.Всего советская сторона получила 143 «Спитфайра» VB. Передали в 25-й запасной полк, базировавшийся на аэродроме Аджикабуль под Баку. Там проводилась переподготовка советских летчиков на новый для них истребитель. Первым среди боевых полков начал осваивать «Спитфайры» 57-й Гвардейский истребительный авиационный полк подполковника А. Осипова, который ранее летал на И-16.Уже 28 апреля 1943 года полк вступил в кровопролитные бои на Кубани в составе 4-й Воздушной армии. Только за 6 дней, с 3 по 8 мая, истребители 57-го ГИАП сбили 26 вражеских самолетов. Немецкий ас Г. Ралль в своих воспоминаниях писал, что он был несказанно удивлен появлением «Спитфайров» за 3000 миль от Ла-Манша.В начале августа на фронте появился еще один полк на «Спитфайрах» - 821-й ИАП. Он воевал в составе 8-й Воздушной армии в районе рек Молочная и Миус, базировался в Шахтах и Чапаевке.Позднее в нашу страну ввезли 1185 «Спитфайров» IX, из них 1183 типа LF IX (низковысотный вариант) и 2 HF IX (высотный вариант). Варианты HF и LF отличались моторами, представлявшими собой разные модификации «Мерлина-60». На LF обычно были двигатели марки 66, а на HF - марки 70. Распространенное мнение о том, что внешним отличием низковысотных машин являлись урезанные законцовки крыльев, ошибочно. Короткие законцовки имели далеко не все «Спитфайры» LF IX. Кроме того, даже к истребителям с «обрезанным» крылом придавались комплекты нормальных законцовок.С лета 1944 года самолеты LF IXC и LF IXE получили 26-й и 27-й гвардейские полки под Ленинградом, 16-й и 177 й полки в Подмосковье, 767-й под Мурманском и многие другие. К концу 1944 года в нашей ПВО уже находилось 297 «девяток».То есть, хотя теоретически Ютилайнен и мог встретиться со «Спитфайрами», это никак не могло произойти в 1942 году. Никак и ни при каких обстоятельствах.)

Я повернул свой самолет в сторону эстонского берега, намереваясь совершить там аварийную посадку. Затем я заметил, что, когда я снова перевел сектор газа на полный, мотор закашлял и ожил. Поэтому я опять начал набирать высоту, стремясь соединиться с нашими самолетами в высоте. Во время набора высоты МиГ-3 атаковал меня с невероятной позиции, похоже было, что он просто проверяет свои пулеметы. Даже не было нужды уклоняться.

Я увидел, как пара самолетов почти одновременно упала в море, затем еще один «миг» круто спикировал к воде, но над самыми волнами сумел выровняться. Я лишь слегка довернул самолет, чтобы совместить цель с перекрестием прицела. Затем я нажал гашетку и послал струю свинца в цель.

Я понял, что удивляюсь беспечности противника, который забыл следить за воздухом, и опомнился, лишь увидев пламя, выбивающееся из-под капота. Самолет перевернулся и упал в море.

Когда я набрал некоторую высоту, то увидел, что мои товарищи контролируют воздух, и присоединился к ним. После посадки Вилле Кауппинен сказал: «Этот бой не слишком походил на швыряние тортов!»

20 октября я отправился в полет вместе со старшим сержантом Линкку Париканеном, чтобы сопровождать трофейные «Чайки», которые патрулировали над морем, вылетев с соседнего аэродрома. Мы уже возвращались домой, когда где-то из туч, клубившихся над Финским заливом, выскочил Пе-2. Я моментально повернул вслед за ним, сказав Линкку оставаться ниже туч и быть готовым прийти на помощь, если потребуется.

Я пробил тучи и полетел в том же направлении, куда двигался Пе-2. Спустя некоторое время я увидел впереди себя темный силуэт, который становился все больше. Подлетев ближе, я опознал немецкий бомбардировщик Не-111. Нам ничего не говорили о полетах немецких самолетов над Эстонией, и все-таки я решил отпустить его. Однако, когда бортстрелок открыл по мне огонь, я решил сбить этот самолет. Но затем стрелок прекратил огонь, и пулеметы остались с задранными вверх стволами, словно он покинул свою огневую точку.

Только сейчас я заметил, что на самолете нет опознавательных знаков. Я дал очередь по левому мотору, а когда он загорелся, перенес огонь на правый. Он тоже вспыхнул, и три человека выпрыгнули из бомбардировщика с парашютами, после чего он завалился на правое крыло и полетел вниз.

Я спустился под облака и увидел три парашюта, спускающихся аккуратным рядком к ледяным волнам. Я открыл фонарь и отдал им честь, когда пролетал мимо, но ответа не получил. Через полторы минуты после того, как они опустились в воду, море было таким же пустынным, как и ранее. Только хлопья снега плясали над местом трагедии.

Человек не может выжить в холодной воде. Мы видели, как это происходит, когда сержант Лилья выпрыгнул над морем. Он плавал в спасательном жилете и махал нам рукой, пока артиллеристы береговой батареи спешили к нему на надувной лодке. Однако на помощь подоспели слишком поздно, он уже был мертв, когда лодка подобрала его.