Он спас Сталина - Анатолий Терещенко

* * *

Конференция проходила с 28 ноября по 1 декабря 1943 года. На таком крупном совещании впервые встретились союзники по борьбе с гитлеровской Германией — председатель Совета народных комиссаров (СНК) СССР И. Сталин, президент США Ф. Рузвельт и премьер-министр Великобритании У. Черчилль.

Сталин сохранил совсем не наивную юношескую привычку Кобы — опаздывать. Нет, нет теперь она была скорее вызывающей. Он опоздал на конференцию на целые сутки. Пусть ждут — теперь он Хозяин — и в приеме у себя Рузвельта, и в месте проведения самой конференции в советском посольстве. Кстати, именно в Тегеране он впервые увидел Рузвельта.

И все-таки кто из них больше нравился Сталину — Рузвельт или Черчилль? На этот вопрос, возникший в разговоре сам по себе, он ответил Молотову так: «Хм, кто нравится? Странный вопрос задают. Они оба — империалисты! Вот вам и мой ответ».

Сталин поселился в особняке на территории посольства. Его кабинет находился на втором этаже. Здесь же располагались спальня, ванная, комната для охраны. На первом этаже обосновался небольшой узел связи во главе с начальником оперативного управления ГШ генералом Штеменко, который имел прямую связь с генералом Антоновым. Сталин часто приходил сюда и по «вертушке» интересовался ходом событий на фронтах и, в частности, боевыми операциями на Украине.

Сейчас в этом особняке размещена резиденция российского посла. Сюда же на территорию нашего посольства из соображений личной безопасности с великим удовольствием переселился и Рузвельт. Ему был отведен тоже отдельный, даже больший по размерам, дом, чем у хозяина этой территории, как-никак, все же гость!

А еще Сталин по-человечески понимал, что ко всему прочему президент Рузвельт более шести часов «проболтался» в воздухе на своей «Священной корове», прилетев из Каира, где встречался с Черчиллем и Чан Кайши…

* * *

Нужно отметить, что на конференции между Рузвельтом и Сталиным установились теплые, доверительные и, по оценкам наших и зарубежных наблюдателей, даже дружеские отношения, которые, несомненно, повлияли на исход ее работы.

Г.А. Хидоятов в работе «Дипломатия XX века» писал:

«Сам факт остановки Рузвельта в здании советского посольства был, видимо, им запрограммирован. Ему хотелось иметь возможность встречаться со Сталиным в неформальной обстановке и без Черчилля. Токая встреча состоялось в первый же день конференции, 28 ноября по прибытии американского президента в советское посольство. Сталин, но правах хозяина, пришел но его виллу с визитом вежливости.

Черчилль с великой досадой узнал, что Сталин опередил его. Он хотел договориться с Рузвельтом еще до первого пленарного заседания о едином подходе к проблеме второго фронта. Рузвельт, прежде всего, предполагал видеть Сталина только в присутствии двух переводчиков. Президент имел все основания, пишет Гарриман, подозревать, что Черчилль будет оказывать на него давление поддержать его план захвата Родоса и открытия Дарданелл, даже если это приведет к отсрочке второго фронта.

Черчилль явно пытался отсрочить, а может, и вовсе отказаться от высадки союзных войск на севере Франции…»

За время проведения Тегеранской конференции Сталин и Рузвельт встречались несколько раз, в том числе и в неформальной обстановке. Вот как вспоминал эти встречи и свои впечатления о советском руководителе Рузвельт, записанные его сыном Эллиотом:

«…У него густой низкий голос, он говорит не спеша, кажется очень уверенным в себе, нетороплив — в общем, производит сильное впечатление…

Мы говорили с ним все, что приходило на ум…

Этот человек умеет действовать, у него всегда цель перед глазами. Работать с ним одно удовольствие. Никаких околичностей. Он излагает вопрос, который хочет обсудить, и никуда не отклоняется…»

Черчилль прибыл в свое представительство, оно находилось через дорогу от советского посольства. Он вспоминал по этому поводу так:

«Я был не в восторге от того, как была организована моя встреча по прибытии на самолете в Тегеран. Английский посланник встретил меня на своей машине, и мы отправились с аэродрома в нашу дипломатическую миссию. По пути нашего следования в город на протяжении почти трех миль через каждые пятьдесят ярдов были расставлены персидские конные патрули.

Таким образом, каждый злоумышленник мог знать, какая важная особа приезжает и каким путем она проследует. Не было никакой защиты на случай, если бы нашлись два-три решительных человека, вооруженных пистолетами или бомбой.

Американская служба безопасности более умно обеспечивала защиту президента. Президентская машина проследовала в сопровождении усиленного эскорта бронемашин. В то же время самолет президента приземлился в неизвестном месте, и президент отправился без всякой охраны в американскую миссию по улицам и переулкам, где его никто не ждал».

1 декабря 1943 года в зале заседаний посольства СССР У. Черчилль вручил И.В. Сталину сувенир — почетный меч от короля Великобритании Георга VI защитникам Сталинграда, выкованный опытными английскими оружейниками. На церемонии был организован караул из солдат и офицеров советских, английских и американских войск. Передавал меч представитель английской армии, принимал подарок офицер Красной армии. Клинок меча украшала надпись: «Подарок короля Георга VI людям со стальными сердцами».

Во время церемонии с передачей меча Уинстон Черчилль вдруг высказался так, что его слова несколько смутили советского руководителя:

«Маршал Сталин может быть поставлен в ряд с крупнейшими фигурами русской истории и заслуживает звания «Сталин Великий».

«Дядюшка Джо» сконфуженно посмотрел на хитреца, улыбнулся совсем не щедро, пригладил правой рукой усы и умно ответил: «Легко быть героем, если имеешь дело с такими людьми, как русские!»

Вопросы, поднимаемые на Тегеранской конференции, были животрепещущими. Инициатива полностью находилась в руках советского лидера. Практически он получил желаемые ответы на все вызовы тяжелого военного времени.

Вопросы на Тегеранской конференции решались и решились достаточно быстро:

— установлен точный срок открытия союзниками второго фронта во Франции;

— обсуждались вопросы о предоставлении независимости Ирану;

— положено начало решения польского вопроса;

— определились со сроками подключения СССР к войне с Японией — только после разгрома фашистской Германии;

— были намечены контуры послевоенного устройства мира;

— достигнуто единство взглядов по вопросам обеспечения международной безопасности и прочного мира.

Нелегко походил обмен мнениями по открытию второго фронта.

После долгих дебатов проблема англо-американского наступления под кодовым названием «Оверлорда» оказалась в тупике. Тогда Сталин поднялся с кресла и, обратившись к Ворошилову и Молотову, с неподдельным раздражением заметил: