Фюрер, каким его не знал никто. Воспоминания лучшего друга Гитлера. 1904-1940 - Август Кубичек

Схожим образом Гитлер перестраивал окрестности Линца. В его планах реконструкции замка Вильдберг была интересная идея. Следовало восстановить его первоначальный вид и превратить в нечто вроде музея под открытым небом с постоянным населением – это был совершенно новый подход. Сюда должны были быть привлечены определенные ремесленники и рабочие. Их ремесла должны были отчасти представлять средневековую традицию, но отчасти служить современным целям, например туристической индустрии. Жители замка должны были одеваться по средневековой моде. Здесь должны были править традиции старых гильдий; здесь должна была быть учреждена школа «Мейстерзингер». Этот «остров, где остановилось время» (это были его собственные слова), должен был стать местом паломничества для всех тех, кто хочет изучать жизнь, какой она была в средневековой крепости. Превосходя по качеству Динкельсбюль и Ротенбург, Вильдберг должен был демонстрировать не только архитектуру, но и реальную жизнь. Посетители должны были платить у ворот пошлину и тем самым вносить вклад в содержание местных обитателей. Адольф очень много думал над выбором подходящих ремесленников, и я помню, что мы подробно обсуждали с ним эту тему. В конце концов, я уже собирался сдавать экзамены на звание мастера и поэтому имел право высказаться.

Совершенно другим, абсолютно современным проектом была реконструкция башни на горе Лихтенберг. До вершины этой горы должна была быть проложена железная дорога, где предполагалось построить удобный современный отель. Над ним должна была возвышаться 300-метровая башня, стальная конструкция, схема которой отняла у него много времени. Отсюда в ясные дни в телескоп, расположенный на самой высокой площадке башни, должен был быть виден позолоченный орел на вершине кафедрального собора Святого Стефана в Вене. Мне кажется, я видел набросок этого проекта.

Но самым смелым проектом, который отодвигал в тень все прочие, было строительство грандиозного моста, который должен был перекинуться через Дунай на огромной высоте. С этой целью планировалось построить высокоуровневую дорогу. Она должна была начинаться в Гугле, который тогда был еще неприглядным песчаным карьером, но его можно было заполнить городскими отходами и мусором и обеспечить место для нового парка. Оттуда, плавно изгибаясь, новая дорога должна была вести в Штадтвальд. (Кстати, городские инженеры так и сделали некоторое время тому назад, не зная о планах Гитлера. Дорога, которая тем временем была построена, точно соответствует его проекту.)

Обсерватория имени кайзера Франца Йозефа в Егермайервальде – она до сих пор цела – должна была быть снесена, а на ее месте возведен величественный памятник, где в зале славы должны были быть собраны бюсты всех великих людей, заслуживших такой награды от провинции Верхняя Австрия. С крыши этого сооружения открывался бы великолепный вид на окружающие просторы. А само это сооружение должно было быть увенчано статуей Зигфрида с поднятым мечом. Очевидно, образцами для этого послужили Валгалла, зал освобождения в Кельхайме и памятник Арминию в Тевтобургском лесу. С этого места мост должен был одной аркой перекинуться на крутой противоположный берег. На этот проект Адольфа вдохновила легенда об отважном всаднике, который, по преданию, преследуемый врагами, прыгнул с этого места в устрашающе глубокие воды, переплыл Дунай и добрался до другого берега. Мое воображение пугали размеры этого моста. Пролет арки составлял более 500 метров. Его высшая точка находилась на высоте 90 метров над уровнем воды. Я очень сожалею, что никаких эскизов к этому поистине уникальному проекту не сохранилось. Этот мост через глубокую долину, как заявил мой друг, даст Линцу сооружение, которому не будет равных в мире. Когда мы стояли на том или ином берегу реки, Адольф объяснял мне все подробности своего замысла.

Эти смелые, далеко идущие планы произвели на меня странное впечатление, как я это отчетливо помню и сейчас. И хотя во всем этом я видел не более чем плод воображения, тем не менее не мог не поддаться его своеобразной прелести. То, что занимало ум моего друга и что поспешно в виде набросков попадало на обрывки бумаги, было чем-то большим, чем туманный фанатизм. В этих, казалось бы, абсурдных замыслах содержалось что-то неодолимое и убедительное – нечто вроде высшей логики. Каждая идея имела естественное продолжение в другой, а все в целом представляло собой ясную и разумную цепочку мысли. Чисто романтические проекты, вроде «средневекового возрождения замка Вильдберг», явно выдавали авторство Рихарда Вагнера. Они были связаны с чрезвычайно современными техническими приемами, такими как замена железнодорожных переездов подземными путями. Это был не просто безудержный полет фантазии, а подчиненный дисциплине систематический процесс. Эта «архитектура, положенная на музыку», привлекала меня, наверное, потому, что казалась мне полностью осуществимой, хотя мы, двое бедных парнишек, не имели никакой возможности реализовать эти планы. Но это ни в малейшей степени не беспокоило моего друга. Его вера в то, что однажды он воплотит в жизнь все свои потрясающие проекты, была непоколебима. Деньги не имели значения – это был лишь вопрос времени и достаточно долгой жизни.

Эта абсолютная вера была чуждой моему рациональному мышлению. Какое у нас будущее? Я могу стать в лучшем случае известным дирижером. А Адольф? Талантливым художником или чертежником, быть может, известным архитектором. Но как же далеки были эти профессиональные цели от того положения и репутации, от тех богатств и власти, необходимых для перестройки целого города. И кто знает, остановится ли мой друг – с его невероятным полетом фантазии и импульсивным темпераментом – на реконструкции Линца, ведь он не мог оставить без внимания что-либо, до чего могли добраться его руки. Меня одолевали серьезные сомнения, и время от времени я осмеливался напоминать ему о том неоспоримом факте, что все, что мы оба имели, не превышало нескольких крон – этого едва хватало, чтобы купить бумагу для рисования. Обычно Адольф нетерпеливо отмахивался от моих возражений, и я по сей день помню мрачное выражение его лица и пренебрежительные жесты в таких случаях. Он считал само собой разумеющимся, что однажды эти планы осуществятся с максимальной точностью, и готовился к этому моменту. Даже самую фантастическую идею продумывал до мельчайшей детали. Как доставлять строительные материалы для моста через Дунай? Мост должен быть каменным или стальным? Как закладывать фундамент для береговых устоев? Выдержит ли скала нагрузку? Для специалиста эти вопросы были отчасти неуместны, но отчасти очень к месту. Адольф жил в своем видении будущего Линца и даже приспособил к нему свои повседневные привычки: например, мы посещали зал славы, мемориальный храм или наш средневековый музей под открытым небом.

Однажды, когда я прервал поток его смелых идей относительно национального памятника и рассудительно спросил, как он предлагает финансировать этот проект, его первый ответ был резким: «К черту деньги!» Но очевидно, мой вопрос обеспокоил его. И он сделал то, что делают другие люди, которые хотят быстро разбогатеть, – купил лотерейный билет. И все же была разница между тем, как Адольф купил лотерейный билет, и тем, как это делали другие люди. Другие люди лишь надеялись или, скорее, мечтали получить первый приз, а Адольф был уверен, что выиграл, с самого момента покупки билета, просто забыл забрать деньги. Он волновался лишь о том, как потратить эту приличную сумму наилучшим образом.