Донатас Банионис. Волны Океана Соляриса - Ольга Юречко

– Донатас, когда можно будет посмотреть фильм «Аппиева дорога»?

– Запиши номера телефонов режиссера: домашний и мобильный… Позвони ему и спроси, как он сможет передать тебе в Минске диск с фильмом.

– А это удобно будет?

– Я его предупрежу о твоем звонке.

– Ты говорил, что диск привезет его сын.

– Не получается.

– Я позвоню.

По телефону я договорилась о встрече, но что-то перепутала и ждала режиссера на вокзале не в том месте, где должна была с ним встретиться. Через какое-то время догадалась, что жду его не у того эскалатора, осмотрелась и увидела этого человека. Я узнала его, потому что распечатывала с фотоаппарата Донатаса фотографии со съемок фильма, подписывала некоторые из них и запомнила лица всей съемочной группы. К тому же дома у меня была книга «Закадровые истории…». На обложке книги его фотопортрет. Ошибиться было невозможно. Фильм и напечатанный литературный материал, переданный ему, Донатас просмотрел. Подписал мне конверт, в который я положила скопированный диск: «Оле! От Донатаса. Пусть сбудутся Твои мечты!»

ДОНАТАС! ОНИ СБЫЛИСЬ!

Роль кардинала стала последней ролью Донатаса в кино. В списке его киноролей запись, сделанная рукой Донатаса:

«84. 2011… „Аппиева дорога”… Кардинал… Вл. Орлов».

– Донатас, у меня скоро отпуск, намечается велопоездка по Ягеллонскому пути в Польше. Будет о чем рассказать детям на уроках. Отпустишь? Я буду звонить каждый день.

– Что поделаешь.

– Две недели – это недолго. Я с сыном старшим еду. Хочется побыть с ним. Мы сейчас редко общаемся. Может, ты у сына поживешь за городом? На природе.

– Привык к дому. Не хочу никуда уезжать.

Ни разу он не попрекнул меня за мои путешествия. Себя вспоминал в такие годы, приветствовал мою любознательность?

…С Максимом мы проехали часть маршрута, в основном по сельской местности, заповедным территориям. Он вернулся домой, а я еще неделю путешествовала с группой. Наверное, каждый из нас хоть раз в жизни сожалел о чем-то. Сожаление чаще всего – это раскаяние за свои неправильные поступки. И нужны мне были уже эти велопробеги? Я не имею в виду ту поездку. Тогда рядом был Максимка. Вспоминаю его улыбку, шутки, смех… Со всем можно смириться в жизни, только не с потерей своего ребенка. Мыслю и чувствую на пределе сил. Пытаюсь обмануть сознание безумным ожиданием его возвращения домой: он позвонит, приедет, откроет дверь… Как в тот день… Приехал домой по делам, переночевал и обратно в Витебск.

– Максим, я провожу тебя на вокзал.

– На велосипеде?

– Мне нетрудно.

– Ладно, мам.

У Максима, как и у меня, появилась привычка не расставаться с велосипедом. Двадцать километров до вокзала на велосипедах проехали за час, не торопясь. Чтобы сократить путь, свернули на тропинку среди полей. Она вывела к заброшенной больнице. Максим после окончания железнодорожного техникума работал проводником в поездах, потом устроился в эту железнодорожную больницу инженером по технике безопасности. После закрытия больницы уехал в Витебск, нашел там работу. Посидели среди этих развалин.

– В годы Отечественной войны, недалеко отсюда, на станции Западная, немцы уничтожили четыре тысячи человек.

– Откуда ты знаешь об этом?

– На работе рассказывали, я интересовался историей города.

– В городе было гетто, но то, что здесь уничтожили столько людей, я не знала.

– Помнишь, я тебе котенка привез?

– Нео?

– Я нашел его на территории больницы. Прибился к людям. Жалко стало.

Я уже и плакать не могу. Окаменела. Без Максима мне ничего не нужно.

– Ты меня спасаешь, – говорил Донатас.

Это ты спасаешь меня сегодня. Я вспоминаю о тебе, и откуда-то приходят силы на то, чтобы терпеть боль.

…В это лето мы много времени уделяли прогулкам. Ходили к стадиону и школе, которая была недалеко от его дома, к оздоровительному комплексу. Донатас с любопытством всматривался в жизнь. Столько интереса к происходящему, доброжелательности к людям. Особенно к детям. Вспоминается эпизод в магазине. В очереди к кассе рядом с Донатасом оказалась семья с ребенком. Мальчик, его звали Юстасом, смеясь, потянулся к нему. Они улыбнулись друг другу, и каким-то чудом я успела сфотографировать их в этот момент. «Люди, не взрослейте, – сказал какой-то мудрый человек, – это ловушка». Что происходит со многими из нас после взросления? Мы становимся скучны, расчетливы и предсказуемы. Закономерно, но… Вспомните самые счастливые минуты своей жизни. Вспомнили? Что вы чувствовали? Ощущение полета? Ведь именно счастье дает человеку возможность испытать невыразимую легкость бытия. Попробуйте посмотреть на мир глазами ребенка, и вы почувствуете себя свободными и счастливыми, способными в самых обыкновенных вещах видеть чудеса. Вещи из детства были особенными, как у Андерсена, живыми, умеющими рассказывать истории о своем житье-бытье. Я до сих пор не могу расстаться с некоторыми из них: с часами, переставшими показывать время, коробкой для ниток и иголок, подстаканником, вазочкой из дерева… Настоящим праздником была покупка книг. Приобретая их, я чувствовала себя невероятно счастливой и, торопясь домой, бережно держа в руках эти сокровища, представляла свое путешествие в мир древней истории, далеких стран, в мир сказки и опасных приключений. Волнение и грусть испытываешь, взяв в руки книги, которые когда-то читала: «Дикая собака Динго», «Земля Санникова», «Снежная королева»…

«Вы не знаете, что душа моя всю жизнь летала в небесах, отдаленная от тела. А когда она вернулась, то нашла тело совершенно несношенным. Оно было совсем как новенькое. Ну а душа, летая в небесах, понятно, не может состариться…» Такие слова мог произнести только Ганс Кристиан Андерсен. Почему мог? Он и произносит их в пьесе Виолетты Пальчинскайте «Роза Кристиана Андерсена». «Сказки – странная вещь. Сказка почти то же, что и сон».

Беспечные детские годы. Как мало нужно мне было тогда для радости: деньги на кино и на мороженое, новое платье, сшитое мамой, походы летом на речку… Не вернуться в мир, где ты был ребенком, но хотелось бы сохранить в себе детское мироощущение, наивное восприятие этого мира. Мысленно прислонитесь к облакам, чтобы поверить в Невозможное, дождаться его. ПРИСЛОНИЛИСЬ?

…Встреча с Донатасом для меня – чудо. И если я спрошу себя, как такое могло случиться, то вспомню звездное небо, на которое я смотрела в детстве, фильм «Солярис» Тарковского, книгу Лема, мои мечты и надежды, и тогда все выстроится в логическую цепочку, казалось бы, невероятных событий.

…Вернувшись из отпуска, я не ожидала такого сюрприза в родной школе. Вернее, ожидала, но не сейчас. Директор выпроводил меня на пенсию. Кто будет приспосабливать школьное расписание к моим жизненным обстоятельствам? Эта страница моей жизни, получается, закрыта. Ну что ж, когда-нибудь это должно было случиться. Пришлось согласиться на полставки в двух других школах. Там пошли навстречу и поставили в расписание мои уроки, как мне было удобно, на три дня подряд. Так я и бегала эти три дня от одной школы к другой. И большого смысла в такой работе не было. Больше проездишь, чем заработаешь. Но самым печальным было то, что мне пришлось расстаться со своим классом.