Опричнина. От Ивана Грозного до Путина - Дмитрий Винтер

А вот поход на Полоцк 1563 г.: «Со царем же и великим князем в полку царь Александр Сафа-Киреевич… Да в большом полку князь Семен княже Дмитриев сын Палацсково, а с ним сеит и князи и мурзы и казаки Городецкие и царев Шигалеев двор и Темниковские князи и мурзы и казаки. В правой руке князь Симеон Касаевич

Казанский… В передовом полку царевич Тахтамыш (тот самый. – Д. В.) да царевич Бекбулат, да царевы и великого князя бояре и воеводы… В левой руке царевич Каибула да царевы и великого князя бояре и воеводы… Да в левой же руке князи и мурзы и казаки кадомские. В сторожевом полку царевич Ибак…»[282]Список далеко не полный, чтобы не утомлять читателя. Отметим только, что, кроме царского двоюродного брата князя Владимира Старицкого, персонально отмечены лишь татарские «царевичи», из них два крещеных – Александр и Симеон (ну, еще какой-то Семен Дмитриевич Палацкий, явно не татарин. – Д. В.)[283]В. Куковенко делает вывод, что по мере первоначальных успехов русского (с учетом всего сказанного о 1550—1560-х гг. – правомерно поставить вопрос: русского ли. – Д. В.) оружия в Ливонской войне положение татарских «царей» и «царевичей» при дворе продолжало упрочиваться.

После поражения русских в 1564 г. на р. Улле воеводу Шереметева, как уже сказано, убили белорусские крестьяне, и это тоже явно вызвано было жестокостями опричного войска. О том, что делалось в Белоруссии, косвенно можно судить по событиям в Прибалтике. Так, «Псковский летописец» свидетельствует, что немцев «выведоша из Юрьева (депортировали. – Д. В.), а не ведаем за што, Бог весть, изменив прямое слово, што воеводы дали им» (орфография оригинала. – Д. В.)[284]. Несколько позже подобное поведение приведет к тому, что крестьянское население Прибалтики, «терпевшее утеснения от немецких баронов, прежде расположено было признать власть Москвы, но свирепость, с которой по приказу царя русские (русские ли. – Д. В.) обращались вообще с жителями Ливонии без различия их происхождения, до того раздражила чухон, что они составили большое ополчение и отличались против русских бесчеловечной жестокостью»[285].

Но кто это творил – золотоордынцы? Р. Г. Скрынников говорит о том, что, если все войско Грозного насчитывало 31,5 тыс. чел., вместе с вооруженными холопами – 50–60 тыс., то служилых татар в нем было всего 6 тысяч[286]. Но, во-первых, напомню слова В. Куковенко о переселенцах из Орды на Русь: «летопись перечисляет множество имен, как тюркских, таки русских, причем последние говорят лишь о том, что переселенцы приняли православие». Если в 1555 г. после двух лет тюрьмы в Новгороде 60 татарских пленников из Казани частично крестились, частично были пометаны в воду[287], то в дальнейшем крещение перестало навязываться.

Во-вторых, как мы видели, в войске, разбитом на Улле, татары составляли более трети – 8 тыс. из 22; но это официально, а сколько было крещеных выходцев из Орды среди остальных 14 тысяч? То, что я писал о возможных причинах того, почему белорусские крестьяне убили русского воеводу Шуйского, приводя в пример Прибалтику, нуждается все-таки в уточнении: Прибалтика – страна нам все же цивилизационно чуждая. Далее, известно, что при взятии Полоцка монахов-бернардинцев изрубили именно выходцы из Орды. Разорили костелы и перетопили всех евреев в Западной Двине, вероятно, тоже они[288]. Вообще, все «литовские люди» (кроме 500 поляков, которых царь отпустил) были «выведены» в Россию[289].

Однако и католики-бернардинцы – тоже «чужие». А уж евреев в те времена только ленивый не бил и не грабил! Но чтобы наших родных белорусов довести до такого же враждебного отношения, надо очень постараться! Тем более что еще совсем недавно, при взятии Полоцка, именно местная «пятая колонна» оказала немалую поддержку русским войскам – например, перебежчики выдали секретные продовольственные склады в лесу[290].

Так вот, не бесчинства ли ордынцев вызвали подобную резкую перемену отношения к русским?

Кроме того, говоря о численности боевых частей и о доле в них ордынцев, вспомним, что ведь и Чингизиды сначала гнали в бой войска вассалов, а уж потом шли и сами татаро-монголы; последние составляли также нечто вроде «заградотрядов»…

Впрочем, известно, что по мере расширения масштабов завоеваний Чингизидов их армии постепенно превращались в интернациональные. В. Чивилихин в романе «Память» прямо говорит о том, что не было нашествий собственно монголов и татар, а были нашествия интернациональных банд грабителей и террористов. Л. Н. Гумилев – оппонент Чивилихина и апологет завоеваний Чингизидов, но и он признает, что, например, в армии Хубилая в Китае в 1259–1260 гг. «монголы… составляли абсолютное меньшинство… Кого только там не было! Чжурчжэни и северные китайцы, онгуты… и тангуты, бирманцы, тибетцы… и аннамиты (вьетнамцы. – Д. В.), приведенные с юга Урянхадаем, кипчаки и ясы, тюрки из Средней Азии и русские, навербованные баскаками»[291].

Так, может быть, и «Опричная Орда» три века спустя тоже постепенно из чисто золотоордынской трансформировалась в интернациональный сброд, укомплектованный и тюрками, и русскими, и кавказцами, и немцами, и еще Бог знает кем? Например, Дж. Горсей говорит, что в начале 1570-х гг. в распоряжении царя была «огромная армия из поляков, шведов и собственных подданных»[292]. О выведенных в Россию литовцах мы уже говорили, о шведах еще скажем. И «кошмарили» они тоже всех без разбора – и русских, и поляков-литовцев, и белорусов, и немцев, и шведов, и «чухонцев», и кавказцев, как мы далее увидим – и татар, и прочих тюрков.

Тут необходимо сказать несколько слов о кавказцах и их роли. Хорошо известно, что через год после смерти первой жены Иван Грозный женился вторично, сделав своей избранницей черкесскую княжну Кученей (в крещении – Марию) Темрюковну. Менее известно о связях этого черкесского княжеского дома с бывшими золотоордынцами.

Так вот, еще одна дочь Темрюка Алтынчач была женой казанского царевича Бекбулата, который и возглавил посольство-сватовство к Темрюку. Бекбулат же приходился родным братом Шиг-Али, бывшему казанскому хану – ставленнику Москвы (после свержения которого Россия в 1552 г. Казань и завоевала), а позднее касимовскому царю и главнокомандующему русской армии. Кроме того, Шиг-Али и Бекбулат состояли в близком родстве с последним казанским ханом Едигером (с 1553 г. – Симеоном), жившим после покорения в 1552 г. Казани в Москве.