Апокалипсис в мировой истории. Календарь майя и судьба России - Игорь Шумейко

Весьма колоритно описана в романе Алексея Толстого «Петр Первый» эта Выгореция, ее глава, бывший посадский человек из города Повенца Андрей Денисов. И самый выразительный момент: изумление заехавшего сюда царя Петра, вдруг увидевшего… вместо общины нищих беглецов, тощих фанатиков — мощнейшее хозяйство, где добывают руду, плавят железо, строят флот, доходивший до Шпицбергена, имеют сельское хозяйство и прядильные мануфактуры, с производительностью, ради которой Петр и затевал все свои великие дела и войны. То есть, выговцы прекрасно делали все то, что он еще только мечтал насадить в России с помощью иностранных инженеров!

По быстро найденному компромиссу выговцы стали платить двойную подать, снабжать квалифицированной рабочей силой (рудознатцы, литейщики, кузнецы) царские Олонецкие заводы, столь необходимые для продолжения Северной войны. Практичный царь Петр оценил выговских старообрядцев, их трудолюбие и организаторский талант и предоставил им полную свободу в отправлении религиозного культа. «Ладно, креститесь двумя перстами… хоть одним»— говорит царь Петр в толстовском романе.

Выгореция стала не только экономическим, но и культурным центром Русского Севера, с крупнейшей библиотекой. Брат и преемник Андрея — Семен Денисов написал «Историю об отцах и страдальцах соловецких», о восьмилетней осаде старообрядцев в Соловецком монастыре.

В следующие два столетия старообрядческие общины двигались в различных направлениях. Выгореция, центр беспоповцев приняла умеренный, «поморский толк». Отделились от них федосеевцы и филипповцы, проповедовавшие самосожжение и самоуморение. С самосожжением, как крайней формой противостояния соглашались и «нетовцы»(Спасово согласие).

И заволжско-сибирские «поповцы» разделились на подчинившихся официальной церкви, с сохранением старой обрядности, и «белокриницких», ориентировавшихся на зарубежный Белокриницкий монастырь. От «белокриницких» откололись «беглопоповцы», принимавшие «беглых», то есть ушедших из официальной православной церкви священнослужителей.

Но при всех разделениях сохранялась главная общая черта, позволяющая классификаторам религий записать старообрядцев в «эсхатологические общины». Ожидание конца света — главная особенность их мировоззрения. Хотя, строго говоря, и выверяя значения всех грамматических форм, здесь нельзя ограничиться словом «ожидание». Многие старообрядцы считают, что конец света уже и наступил, ведь появление в мире Антихриста (Никона или Петра Первого), это, строго говоря — признание уженаступившего Апокалипсиса, конца света. И тут мысль их пошла дальше: бессмысленно угадывать и сличать внешние концесветные признаки, «небо, свернувшиеся, как свиток», или… подлетающие астероиды из утренних интернет-новостей.

Самое главное в Апокалипсисе: есть спасшиеся и неспасшиеся, «сыновья погибели». И человеку остается только трудиться и наблюдать по результатам труда: успех — значит ты, возможно, угоден Богу, неудачи —… ну ты сам должен понять, что это значит. Ты проклят, приятель.

Но таким образом получается, что каждая лишняя порция твоего трудолюбия, дополнительный час дневной работы — это твой единственный шанс увидеть явственные признаки спасения души. А дворцы, икра, шампанское, яхты, — это так, приложение к спасению души.

И самое замечательное, что наши старообрядцы, которые в своем отношении к иностранцам, «немцам», можно сказать, были — «русские в квадрате», обходили их, как зачумленных, считали оскверняющим даже находиться неподалеку… они-то и сформировали наш, русский эквивалент «протестантской этики», которую западноевропейцы признают духовным базисом капитализма, основой успеха.

Трудолюбие, умеренность, трезвость. И если взять самого ультрапротестанта, Кальвина, то основной его довод окажется абсолютно схожим со староверческим. Конец света уже пришел. Или еще придет, это абсолютно неважно, потому что есть предопределение. Уже обозначено меньшинство спасенных, и то большинство, которое погибнет. Все. Тебе только остается выходить на свою пашню и по всходам, по результатам пытаться узнать свою судьбу.

И теперь о самих этих всходах. «Апокалиптических», эсхатологических всходах на русской почве. Иначе говоря, о результатах хозяйствования русских старообрядцев.

По сведениям различных исследователей, собранным в книге И.А. Кириллова «Правда старой веры» (Барнаул, 2008), до 60 % русских капиталов принадлежало старообрядцам и выходцам из старообрядческой среды. Они — главные российские благотворители и меценаты. В самом кратком перечислении справочники называют купцов, банкиров и промышленников:

Бугров Николай Александрович — крупнейший нижегородский купец, хлебозаводчик.

Громов Василий Федулович — лесопромышленник, меценат, учредитель Российского общества садоводства, один из основателей Санкт-Петербургской консерватории.

Гучковы, Федор Алексеевич, Ефим Алексеевич, Иван Алексеевич — крупные фабриканты-мануфактурщики в XVIII–XIX веке.

Ковылин Илья Алексеевич — московский купец.

Кокорев Василий Александрович — предприниматель, меценат.

Кузнецов Матвей Сидорович — предприниматель, фарфорозаводчик.

Марковы, Григорий Маркович, Константин Григорьевич, Федор Григорьевич, Павел Константинович — купцы, меценаты, благотворители, общественные деятели, владельцы торговых домов, заводов, пароходов, граждане посада (потом города) Мелекесс Самарской губернии в XIX — начале XX века.

Морозовы — род купцов и промышленников XVIII–XXI веков.

Рябушинские — династия российских предпринимателей.

Сироткин Дмитрий Васильевич (1865–1946) — председатель совета Всероссийских съездов старообрядцев белокриницкого согласия, крупный судовладелец, дважды избиравшийся городским головой Нижнего Новгорода

Трындины — первые русские оптики, известные промышленники, купцы и меценаты…

И теперь совсем немного об одной персоне из этого внушительного, но далеко не полного списка. Более на слуху, конечно, фамилии Морозовых, Рябушинских, Гучковых, а мы выберем… — Кокорева Василия Александровича.

Работать начал в семейном деле — небольшой солеварне в Костромской губернии. Один из основателей нефтяной промышленности в России.

Кокорев в письме императору Александру III (1883 год): «В настоящее время существует в Баку более 200 заводов, ежегодно по Каспийскому морю и Волге развозится 35 миллионов пудов нефти, почти каждая изба крестьянская пользуется более удобным освещением, и множество волжских пароходов, вместо лесоистребления, отапливается нефтью, а снижение цен на нефть дало ежегодную многомиллионную экономию промышленности и казне».

В 1859 году построил в Сураханах под Баку первый в России керосиновый завод. Пригласил для работ Д.И. Менделеева, по предложению которого ввел круглосуточную перегонку нефти, освоил производство эмалированных бочек, организовал нефтеналивную морскую перевозку и проложил нефтепровод от завода к берегу моря. То есть, реализовал модель современной нефтяной промышленности.