Рок семьи Романовых. "Мы не хотим и не можем бежать..." - Хелен Раппапорт

Во время своего визита Керенский сообщил семейному врачу Романовых доктору Евгению Боткину, что королева Дании отправила из Копенгагена телеграмму Временному правительству, «чтобы справиться о здоровье бывшей императрицы». Это беглое замечание всегда толковалось как вопрос о здоровье царицы Александры, но оно, разумеется, относилось не к ней. С какой стати датчанам было вдруг интересоваться здоровьем немки по рождению Александры? К тому же больна была не она, а ее дети. Так что не было ли это вопросом о здоровье вдовствующей императрицы Марии Федоровны, до замужества датской принцессы Дагмар и тети короля Кристиана, которая к этому времени уже вернулась в Киев и вести о которой доходили в Данию нерегулярно?^[15]

Кроме того, очевидцы слышали, как Керенский обронил, что «английская королева» тоже справлялась о здоровье императрицы. И эти слова обычно истолковываются так же неверно из-за неточного употребления в столь коротких телеграммах терминов «королева» и «императрица». Учитывая шумиху, поднятую вокруг недавней телеграммы ее мужа Николаю – пусть та носила и частный характер, – королеве Марии, разумеется, и в голову бы не пришло отправлять такое же частное послание, чтобы справиться о здоровье царицы. Нет, упомянутая телеграмма была отправлена Александрой, королевой-матерью, настойчиво пытающейся получить вести о своей сестре – вдовствующей императрице, до замужества – принцессе Дагмар²⁷.

В тот критический период переговоров о предоставлении семье Романовых убежища в Англии королева-мать стала для британского правительства чем-то вроде камня в ботинке. «Милая матушка» постоянно изводила своего сына Георга вопросами «о России и Ники», ибо ее «все это очень огорчало». Хотя король и провел приватную встречу с изгнанным из России великим князем Михаилом Михайловичем^[16] о «планах приезда в Англию бедного Ники», в его посольство в Петрограде без его ведома поступали и телеграммы от его матери, которая «жаждала узнать новости», поскольку она не получала вестей от своей сестры Дагмар «уже несколько дней»²⁸.

Королева-мать просила сэра Джорджа Бьюкенена пересылать ее письма своей сестре в Киев в обход бюрократических процедур. С такими же просьбами обращались к нему и другие члены королевской семьи – все они беспокоились о своих родственниках в России, но никто не мог ничего сообщить об их судьбе. Однако посол с сожалением сообщал всем, что не может этого сделать, «пока не получит разрешения от правительства». В телеграмме, отправленной в британское Министерство иностранных дел 4 апреля, Бьюкенен признавался, что эти частные вторжения вызывают у него массу проблем. «Я слышал, что две телеграммы, отправленные королевой Александрой, были задержаны. Одна из них была вполне безобидной, но боюсь, выражения, в которых была составлена вторая, были довольно компрометирующими. Так что сейчас ее величеству нет смысла посылать телеграммы»²⁹. Имелись веские основания полагать, что подобные телеграммы окажутся не в тех руках: русские перехватывали и читали все британские телеграммы, отправляемые открытым текстом, а также, вероятно, и зашифрованные дипломатические – взлом кодов был давнишней традицией «охранки» (российской тайной полиции, учрежденной еще при царском режиме).

В архивном деле FO 80/205 под грифом «Россия и Сибирь» содержится прежде нигде не опубликованная, но о многом говорящая переписка между личным секретарем королевы Александры сэром Артуром Дэвидсоном и министром иностранных дел Артуром Бальфуром. Ее содержание демонстрирует, какое раздражение британского правительства вызывали постоянные попытки членов королевской семьи отправлять частные весточки в Россию через голову политиков – при том, что лишь несколькими днями ранее неофициальная телеграмма короля Георга со словами поддержки Николаю вызвала в правительстве такой переполох.

Сэр Артур Дэвидсон объяснил Бальфуру суть проблемы: