Под счастливой звездой. Записки русского предпринимателя 1875-1930 - Иван Кулаев

Я вышел из-за перегородки в комнату, находившуюся рядом. Там сидел понурив голову грузин — хозяин дома, за столом, уставленным закусками, пивом и водкой. Я не мог удержаться и сердито сказал: «Что за нахальство — среди белого дня, на виду у всех, осмелиться похитить человека!» Грузин ничего не ответил. Минут через пять ввалились в комнату два блюстителя порядка. Несмотря на мое нежелание ехать, из-за сильной боли в боку и перенесенных волнений, надзиратели настояли на немедленной поездке моей в сыскное отделение для дачи показаний. Это было сделано, вероятно, с намерением повлиять на характер моих показаний, воспользовавшись моей усталостью. Пришлось выйти. Домик окружала публика, привлеченная стрельбой. Прибывшие в сыскное отделение представители полиции заметили допрашивавшим меня надзирателям, что им непонятно, почему при поимке преступников никто не обратился за содействием в полицию, откуда к месту облавы люди могли прибыть на автомобиле ровно через пять минут. Да, наконец, в распоряжении надзирателей находилось достаточное число чинов сыскного отделения. Отвечать было нечего, и вопросы постарались замять.

Когда раздались первые выстрелы, публика, дежурившая у консульства, бросилась преследовать убегавших в сторону железнодорожного полотна бандитов с криками: «Лови, держи!» Китайский солдат, стоявший на посту, ранил в руку выстрелом из винтовки главаря шайки. Истекая кровью, с раздробленной рукой, он был пойман, не успев уйти далеко.

Перед судом потом предстали трое бандитов: главарь шайки, которому прострелили руку, шофер-латыш и владелец дома, куда меня поместили после похищения. Четвертый из участников похищения, тот самый, который сломал мне ребро, хотя и был вызван в суд, сумел избежать заслуженного наказания. Во время нападения на меня он носил черную лохматую бороду, а на суд явился чисто выбритым и, стараясь отвлечь от себя подозрение, умышленно сел напротив меня, чтобы подчеркнуть свою полную непричастность к делу. Происшедшая в наружности его перемена не смогла, однако, обмануть моей наблюдательности. Я сразу узнал его, но надзиратели сыскного отделения в один голос стали утверждать, что я введен в заблуждение кажущимся сходством, что действительный участник нападения бежал в Мукден и они приложат все усилия, чтобы задержать его. Дело происходило в китайском суде, причем процедура судопроизводства сильно усложнялась необходимостью прибегать к услугам драгоманов, переводивших на китайский язык слова русских участников процесса. Опровергать показания надзирателей, таким образом, не имело смысла.

Замечу, между прочим, что лицо, о котором идет речь, вызывалось на допрос потому, что кто-то из свидетелей видел, как в его квартире переодевались участники моего похищения.

Китайский суд отнесся к делу очень серьезно, присудив каждого из представших перед судом бандитов к десяти годам каторжной тюрьмы. Трое остальных бандитов избегли наказания исключительно благодаря подозрительной доброте русских чинов сыскного отделения.

ПОХИЩЕНИЕ МОИХ ДЕТЕЙ В ТЯНЬЦЗИНЕ

Спасаясь от развивавшегося в Харбине людоворовства, мы переехали в город Тяньцзинь, где до того времени за людьми еще не охотились. Портовый город Тяньцзинь по своей чистоте и благоустройству выгодно выделяется среди остальных городов Китая благодаря наличию в нем европейских концессий. На каждой концессии — своя муниципальная полиция и свой консульский суд; каждая из них носит на себе своеобразный, присущий данной нации отпечаток. Резко заметна разница в благоустройстве концессий и находящегося по соседству с ним китайского города. Население Тяньцзиня достигает внушительной цифры 1 миллион 500 тысяч человек.

Этот город, куда я попал поневоле, мне очень понравился именно своей благоустроенностью и порядком. Проведя всю жизнь в работе, я не мог и на новом месте сидеть сложа руки и, приобретя участок земли в центре города, занялся постройкой здания с целью его эксплуатации. В настоящее время в нем помещаются несколько магазинов, контор и один из самых популярных в городе кинотеатров «Капитал». Для постройки здания, вернее, его проектирования, мной был приглашен проживавший в Тяньцзине инженер-архитектор Марцинкевич, поляк по национальности. Марцинкевича мне рекомендовали как специалиста по бетонно-цементным работам, что мне и требовалось, ибо я являюсь большим любителем подобных работ.

Когда началось сооружение этого моего нового здания, произошло печальное событие: похищение двоих моих сыновей, Иннокентия и Александра. Поужинав в дружеской компании в популярном в Тяньцзине ресторане Кисслинга, Иннокентий и Александр около 12 часов ночи отправились на бывшую Русскую концессию, расположенную по другую сторону реки Хайхэ, проводить до дому барышень Снарских. По пути к перевозу через реку они встретили знакомого — русского эмигранта, в прошлом гвардейского офицера, носившего громкую фамилию Дюбрейль-Эшапарр. Он также присоединился к компании, сказав, что ему хочется пройтись, чтобы развеяться от утомительной работы в редакции. Эшапарр состоял в качестве переводчика с английского и французского языков в газете «Наш путь», выходившей в Тяньцзине под редакцией Разумова и руководимой Н. Меркуловым; редакция газеты помещалась в здании, находившемся как раз напротив перевоза.

Переплыв через реку второй раз и возвращаясь домой, мои сыновья увидели на набережной автомобиль. Воскликнув: «А, вот моя машина!», Эшапарр предложил им подвезти их домой. Видимо предчувствуя недоброе, они долго не соглашались, но в конце концов все-таки сдались, уступив настойчивости Эшапарра. В автомобиле сидел один незнакомый им пассажир. Машина тронулась. На первом углу от перевоза стоял человек, который что-то крикнул сидевшим в автомобиле. Со словами: «А, доктор! Садитесь, подвезем!» — Эшапарр предупредительно распахнул перед незнакомцем дверки автомобиля. Доктор уселся, и машина покатилась в противоположном нашему дому направлении. На вопрос сыновей, куда же их везут, Эшапарр ответил, что сначала он отвезет домой доктора.

Когда машина, выехав на окраину города, остановилась у заброшенного старого завода, экс-гвардеец, подкрепляя свои слова вынутым из кармана револьвером, предложил моим сыновьям без лишнего шума покинуть машину. В подобных случаях остается одно: подчиниться. Пленников моих повели во двор пустого, неработавшего завода, где стоял длинный двухэтажный дощатый сарай; в нижнем этаже его находилось подполье с выложенными кирпичом стенами. В подполье это можно было попасть через люки с двойными, обитыми войлоком дверцами. В это оборудованное «по последнему слову техники» помещение — откуда, кричи не кричи, все равно никто не услышит — спустили похитители моих сыновей, а ранним утром послали их папаше письмо с предложением уплатить выкуп в размере ни больше ни меньше как 600 тысяч долларов, с угрозой, в случае отказа, умертвить пленников. Указанные деньги я должен был доставить лично, без сопровождающих, в названное мне место и передать ожидавшему там человеку.

Конечно, эти условия были для меня неприемлемы. Заявлять же в китайскую или международную полицию не имело смысла, ибо, кроме бесполезного шума, ничего больше достичь этим было нельзя. Я посоветовался со своим добрым знакомым, Леонардом Юрьевичем Мурсом, и показал ему полученное мной письмо. Это письмо отчасти навело нас на след: оно было написано на личном бланке, о чем свидетельствовали оборванная вверху часть бланка и остатки типографского шрифта. Узнали от барышень Снарских, кто их провожал за реку, и затем я обратился к Н. А. Жебраку, который в прошлом занимал должности судьи и полицмейстера при русской консульской полиции и пользуется в Тяньцзине всеобщим доверием и уважением. Н. А. Жебрак, кстати сказать, прекрасно владевший китайским языком и поддерживавший дружеские отношения с чинами китайской и консульской полиции, организовал негласную слежку и через два дня напал на верный след. Один из преступников, не принимавший прямого участия в увозе моих сыновей, но осведомленный о всех подробностях происшедшего, догадываясь, что дело сорвалось, на третий день после похищения прибежал ко мне. Это был Карпов, являвшийся комендантом станции Тяньцзинь и находившийся в армии Чжанцзучана; по поручению Н. Меркулова он вербовал в эту армию русских солдат и офицеров.