Непобедимые скифы. Подвиги наших предков - Наталья Павлищева

С Лейлой приходилось говорить на ойранском, она не понимала другого. Зато этот язык не знал Сагир и начинал сердиться, слушая, как он называл, «вражий клекот». Милида знала и тот, и другой, но предпочитала молчать. Еще не хватало – беседовать со служанкой! Это Асиат может болтать с кем угодно, а Милиде, к советам которой прислушивается сам Дараявауш Гистасп, негоже снисходить до какой-то Лейлы!

Сагир, торопясь, чтобы костер действительно прогорел до темноты, развел огонь в яме и пристроил жариться небольшого поросенка. Раздобыть его оказалось совсем не трудно. Едва успели привязать коней, как скиф вдруг взялся за лук. Асиат только глазами повела в ту сторону, куда пристально смотрел Сагир. Лейла и понять не смогла, как он услышал, а главное, увидел поросенка в густой траве, тенькнула тугая тетива, и в кустах раздался короткий взвизг. Сагир внимательно осмотрел все вокруг, опасаясь, чтобы вслед за глупышом не объявилось все семейство, тогда можно не успеть и лук из горита выдернуть! Но никого не было, поросенок, на свою беду, видно, отбился от остальных.

Позже они лежали, глядя кто в черное с крупными звездами небо, кто просто в темноту, и думали каждый о своем. Костер все же оставили гореть в яме, опасаясь волков. До полуночи охранять покой должен был Сагир, потом Асиат. Девушка решила, что сменит его раньше, а сам Сагир – что не станет будить ее до утра.

Все затихло, мир окутала теплая, тихая ночь. Голосов волчьих стай не слышно, где-то далеко в лесу ухал филин, попискивали суетливые мыши, чуть слышно подавал голос ручеек… И такой немыслимой казалась опасность, подстерегающая каждого, такой невозможной беда, которая катилась на скифские земли с другого берега Истра, такой невозможной неволя или смерть… Вокруг много земли, много простора… Чего не хватает ойранцам, идущим огромным войском на скифов? У степных жителей нечего брать, золотом они не дорожат, быстрые кони не станут слушать новых хозяев, сделать рабами самих скифов не сможет никто. К чему нести гибель многим людям, не надеясь получить от них хоть что-то? Или ойранский царь Дарий все же надеется?

Глядя на мерцающие в черном небе звездочки, Асиат пыталась представить, где может быть Аморг. Если он добрался до стана, а в этом девушка не сомневалась, то почему не спешит обратно? Если спешил, то непременно встретились бы, ведь они с Сагиром безошибочно вышли на те места, по которым ехали во Фракию. До стана осталось два дня пути, если бы без Лейлы и Милиды, то к вечеру были бы дома. Значит, либо Аморга они застанут там, либо… Думать, что со скифом что-то случилось, не хотелось.

Вдруг появилась еще одна не слишком радостная мысль: что, если Антир, узнав об огромном войске, попросту поспешил увести скифов подальше, и ни завтра, ни послезавтра, ни через неделю они никого не встретят? А Аморг и разыскивать ее не станет, думая, что Асиат сидит в Истрии дома у Илиона и под охраной Сагира. От таких раздумий стало совсем не по себе. Ездить по всей степи, пытаясь догнать кочующее племя, очень тяжело, тем более с двумя изнеженными женщинами.

Асиат поднялась и перебралась к Сагиру. Охраняя покой соплеменников, скифы никогда не сидят у огня и тем более не смотрят на него. В круге света страж на виду для врагов или хищников, а после языков пламени его глаза слепы. Сагир сидел под деревом, привалившись к нему спиной. Спит? – подумала Асиат, но скиф тут же подал голос:

– Ты чего не спишь? Я разбужу, когда подойдет время…

– Сагир… – Девушка не знала, как пересказать свои сомнения. – Как ты думаешь, мы скоро доберемся до своих?

– Если Антир не увел скифов как можно дальше от ойранцев, – усмехнулся Сагир.

Асиат вздохнула:

– Я тоже об этом думаю…

– Что загадывать раньше времени? Я знаю, куда ушли женщины и дети, если скифы не окажутся на месте, отправимся за повозками. Спи, утром подумаем.

Он прав, решила Асиат, но спать не хотелось, слишком многое случилось за последние дни, чтобы спокойно заснуть. У девушки теперь была еще одна мысль: ушел ли Аморг вместе со всеми?

Размышляла, кутаясь в плащ, отданный ей Сагиром, и Милида.

Она сарматка, но не все женщины в их племени амазонки до замужества. Милида не хуже других ездила на лошади и даже стреляла из лука, но ее никогда не манила, как Асиат, вот такая жизнь в седле и ночевки на войлочной подстилке под черным небом. Милида мечтала о другом – о сытой и приятной жизни. Она видела такую у греков, что селятся по берегам моря и торгуют разными красивыми вещицами в обмен на зерно или коней.

Выйдя замуж за Марсагета, Милида очень надеялась приучить к ней и мужа. Потому они жили на побережье, не кочуя вместе с остальными по степи по полгода. Но царский брат был слишком слаб, чтобы предпринять что-то, зато слишком глуп, чтобы держать язык за зубами! Пьяная болтовня Марсагета привела к тому, что он попал под стражу, а его супруга была вынуждена влачить рядом жалкое существование. Хитрая Милида хорошо понимала, что скифы никогда не выберут Марсагета своим царем, даже если с Антиром что-то случится.

Был другой путь: в случае, если что-то случится с самим Марсагетом, Милида становилась вдовой и женой Антира. Но Антир настоящий скиф, он жил в седле и не слишком считался с женами. Не получалось у красавицы задуманного…

Попав к Дарию, Милида не сразу осознала, какую выгоду сможет из этого извлечь. Но сразу поняла, что там есть та самая сытая и удобная жизнь. Только за нее приходилось платить слишком дорого – своим телом – безо всякой надежды закрепиться надолго. Когда Милиде впервые предпочли очередную наложницу, она осознала, что скоро окажется в служанках, как эта глупая Лейла, что ей прислуживает!

Но Дарий собирался в поход на Скифию, и Милида увязалась с войском. Выбор был невелик – либо она станет необходимой Дарию своими советами против скифов, либо будет ублажать его воинов, скатываясь все ниже и ниже…

Милида выбрала первое. Она не сомневалась, что Дарий сможет одолеть Антира, слишком много вооруженных до зубов воинов в его войске, а потому хотела только одного: после ухода персов остаться царицей скифских земель. Нет, она ничего не имела против Антира лично и против его дочери, с которой сейчас делила невзгоды непростого пути, но они были неизбежной жертвой. Милида даже не задумывалась, приносить такую жертву или нет. И Антир, и Асиат, и этот глупый Сагир, который щупает глазами презренную служанку, и все остальные будут принесены в жертву, если это понадобится. Дарий подчинит себе Скифию, и Милида станет царицей! Тем более что сармат пообещал ей кое-что вечером и тут же забыл… В Милиде обиженная женщина брала верх даже над царицей.

О своем думала и лежавшая без сна Лейла. Ей тяжелее других: выросшая среди роскоши и удобств, никогда не ездившая верхом и тем более не плававшая, не спавшая на голой земле, она к тому же не понимала речи своих невольных спутников! Служанкой Лейла стала нечаянно. Она родилась во дворце у одной из наложниц прежнего царя Куруша. После гибели Великого в походе ее мать вместе с остальными перешла сначала к Гаумате, магу, обманом захватившему власть, а потом… Потом многие красавицы оказались не нужны никому. Куда девалась мать, Лейла так и не узнала, девочку забрала к себе старая служанка, раньше ходившая за наложницей. На все расспросы Лейлы она только качала головой: