Конец игры. Биография Роберта Фишера - Фрэнк Брейди

Пресса иногда негативным образом влияла на мнения тех, кто окружал Бобби. Некоторые члены манхеттенского клуба начали считать его meshuggener — уничижительный термин на идиш, означающий «тронутый». Но другие, и также на идиш, определяли его как gaon — искренний.

Но несмотря на все эти разговоры относительно Бобби, включая прозвища и обидные комментарии, он продолжал играть и всё глубже понимать шахматы. В течение одного года — от 1956 к 1957 — его официальный рейтинг вырос невероятно, ему было всего четырнадцать, а он уже официально стал мастером, самым молодым в истории США. По правилам Шахматной Федерации ему уже нельзя было участвовать в любительских турнирах, против чего он и не возражал. Бобби всегда хотел играть с как можно более сильными шахматистами, полагая это лучшим способом повысить свое мастерство. И каждый раз, когда он обыгрывал противника с более высоким рейтингом, его собственный рейтинг возрастал.

В июле, через четыре месяца после матча с Эйве, Бобби отправился в Сан-Франциско, чтобы снова сыграть на юниорском чемпионате США, который он и выиграл второй год подряд. За каждый выигрыш его наградили пишущей машинкой, а также призом и именным дипломом на пергаментной бумаге. Став обладателем сразу двух печатных машинок, Бобби начал по книге учиться на ней печатать — закрывая буквы лентой, чтобы запомнить их позиции, определяя стартовую позицию и затем проверяя себя, а имеет ли смысл напечатанная им фраза. Он научился быстро находить нужные клавиши — с памятью Бобби никогда проблем не испытывал — но так никогда и не научился печатать вслепую.

Венцом всех его побед стал выигрыш у гроссмейстера Сэмюэля Решевского в выставочной партии, состоявшейся в манхеттенском шахматном клубе, хотя Бобби впоследствии и не считал этот подвиг таким уж большим достижением: Решевский играл вслепую, а Бобби — нет, в формате десять секунд на ход. И все-таки это был первый гроссмейстерский скальп.

После победы на юниорском чемпионате в Сан-Франциско вместо того, чтобы вернуться в Бруклин и оттуда отправиться в Кливленд для участия в USA-опен, Бобби остался на Западном побережье. Это дало ему три недели свободы, — он играл в шахматы, путешествовал по Калифорнии. Компанию ему составили три других тинэйджера из турнира, они посетили Лос-Анджелес и Лонг-бич, где его приняли в доме шахматного игрока-антрепренера Лины Круметт, и он плавал у нее в бассейне. Элегантная агентша по связям с общественностью, Круметт организовала шахматный салон у себя дома, за посещение которого игрокам нужно было платить. В 1940-х она была одной из сильнейших шахматисток США. Встретив Бобби, она начала относиться к нему по-матерински и стала одним из немногих друзей на всю жизнь, — в итоге Лина сыграла важную роль в его карьере.

После трехнедельной паузы молодые шахматисты заняли старый автомобиль у Гутри МакКлейна — редактора «Калифорния Чесс Рипортер». Поскольку у большинства по молодости прав не имелось, за руль сел 25-летний Вильям Дж. Аддисон, который также намеревался играть в Кливленде, и компания отправилась на восток. Машина постоянно ломалась, и все старались внести свою лепту в ремонт, лишь бы поскорее добраться до цели. В поездке по раскаленной пустыне без кондиционера часто возникали мелкие ссоры, а Бобби и Жильбер Рамирес (занявший второе место в юниорском чемпионате) даже подрались. Бобби укусил за руку Рамиреса, оставив на ней шрамы, видимые и через пятьдесят лет. (Рамирес с гордостью их показывает, словно говоря: «Та самая рука — ее покусал Бобби Фишер»). Наконец машина встала окончательно, и ее пришлось бросить. Юноши прибыли в Кливленд на автобусе вечером накануне первого тура.

Перед началом игры рейтинг Бобби составлял 2298 единиц, что ставило его в первую десятку среди действующих шахматистов США. В двухнедельном турнире стартовали 176 участников. В первом туре Бобби выпало играть с канадцем, который заблаговременно зарегистрировался и заплатил турнирный взнос, но пока себя не обнаружил. Тур начался, Бобби сделал первый ход и нажал на кнопку часов, которые стали отсчитывать время оппонента. После часа ожидания канадцу засчитали поражение ввиду неявки, и Бобби получил первое очко даром. Курьезно, но это «дармовое» очко едва не вышло ему боком. В следующих пяти турах Бобби выиграл три партии и сделал две ничьи; одна ничья состоялась в партии против 27-летнего Артура Бисгайера, защищавшего титул чемпиона USA-опена и являвшегося одним из сильнейших шахматистов страны.

Во второй половине турнира Бобби выиграл пять партий подряд, и стало понятно, что быть ему в призерах. Но сможет ли он стать победителем? Несколько участников простудилось — включая учителя Бобби, Джека Коллинза — и им засчитали поражения. Бобби режимил и держал себя в форме, — он достаточно спал, питался здоровой пищей и оставался в комнате как можно больше, стараясь держаться подальше от других игроков. Так получилось, что эпидемия неявок ввиду простуды не коснулась Бобби по жеребьевке, и не повлияла на его итоговый результат.

В последнем туре Бобби противостоял Вальтер Шипман, — тот самый человек, что первым встретился ему в манхеттенском шахматном клубе. Шипман имел репутацию опасного и цепкого бойца. Партия развивалась не но плану Бобби, поэтому он предложил ничью на 18-м ходу, которая была с готовностью принята. Бобби закончил турнир с результатом 10-2, без поражений. Артур Бисгайер, имевший самый высокий рейтинг среди участников турнира, финишировал с теми же показателями. И кто же чемпион USA-опен?

Бобби, Бисгайер и примерно двадцать участников и зрителей окружили стол директора турнира, который вел подсчеты по принятой для турнира системе определения победителя при дележе. Лучший способ выявить победителя — провести плей-офф. Но в американских турнирах, где залы арендованы на определенные даты и время, а у игроков на руках обратные билеты, для определения победителя применяется система дополнительных показателей. Существует множество систем такого рода, и все они достаточно абстрактны, как математические теоремы. Трудно найти устраивающую всех.

Пока они ждали результата, Бисгайер спросил Бобби, почему он предложил ничью Шипману в положении, где у него имелось небольшое преимущество и исход партии оставался гадательным. Ведь выигрыш делал его чистым победителем, он на пол-очка опережал Бисгайера. Бобби ответил, что им владели более важные соображения, чем титул. Он рассудил, что Бисгайер либо выиграет свою партию, либо сведет вничью. В этом случае Бобби обеспечивал себе, по меньшей мере, дележ первого места, а это означало 750 долларов каждому, кругленькая, по меркам Бобби, сумма. Бисгайер, который понял, что Бобби более нуждался в деньгах, чем в титуле, каким бы престижным тот ни был, отметил: «Его мысли не ограничиваются лишь пределами шахматной доски».

Турнирный директор, продолжавший свои вычисления, поднял голову и объявил, что победителем становится Бисгайер. Впоследствии Бобби, испытавший сильное разочарование, вспоминал: «Я отошел к телефонной будке и позвонил матери, чтобы передать ей огорчительную новость. В соседней будке находился Бисгайер, который сообщал радостную новость своим близким». После этого оба они вернулись в турнирный зал, чтобы понаблюдать за завершением оставшихся партий.